Приветствую Вас, Гость / RSS
Главная / Мазин Александр. Форум сайта / Регистрация / Вход
Страница 7 из 7«12567
Модератор форума: Asenar 
Мазин Александр. Форум сайта » Творчество читателей » Персональное творчество » Пробы пера форумчан
Пробы пера форумчан
smelozar Дата: Воскресенье, 02.06.2013, 21:24 | Сообщение #91



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
Цитата (Мынбаши)
Бронебойная стрела  пробьет дерево и  нанесет  рану в тушку или в руку, затруднит держание щита, опустит или  бросит щит и он мишень. Самострел пробьет дерево, панцирь, тушку.  Арбалеты того времени имели  металлические короткие стрелы, тяжелые, способные пробивать броню.
Напомню, лучники нацелены на  нанесение ранений, стрелы отравлены, хотя бронебойные стрелы  вполне  способны убить доспешного воина.
Самострелы бьют в упор из башен, расстояние минимальное, башни над воротами, они бьют викингов на лестницах и  перед воротами.  Считай, каждый выстрел  из самострела- тяжелая рана или труп.
Насколько я помню по этнографии, ополчение (современное) из шотландцев, кажется, каждый год стреляют  из луков.  Тест на готовность прострелить из лука доску толщиной  где 2 см, по моему.
"Летописи донесли до нас свидетельства, что стрелой, выпущенной из боевого лука, пробивали насквозь боевых коней, а всадник оказывался не только пробитым
насквозь стрелой, но и пригвожденным к лошади. Древние охотники из своих луков
свободно пробивали насквозь лосей и медведей. Стрелы, пущенные с расстояния
около 250 метров, легко пробивали дубовые доски толщиной более 5 см. С дистанции
100 метров закованные в стальные доспехи рыцари прошивались насквозь."
Последнее, на мой взгляд, преувеличение, но красиво.
Давайте попробуем разобрать ситуацию беспристрастно с точки зрения описанных событий - как в книге "Викинг" так и в данном подтексте. Если разбирать беспристрастно - все становится на свои места. Итак что мы имеем - около сотни или чуть более  тяжелой пехоты - сыгранной и привычной к взаимодействию, в хорошей броне(это неоднократно подчеркивалось), во главе с опытным вожаком благородных кровей(последнее надо бы подчеркнуть, в противовес тому же Торкелю).  Опыт и "матерость" хирда не вызывает сомнения - опять таки не раз подчеркивалось в описании. Что дает благородная кровь? В данной конкретной ситуации - свою личную дружину - не сборище свободных бойцов-индивидуалов, а именно своих ребят, считай родственников как подчеркивал. Таких губить понапрасну не будут. Торкелю проще на подобное было решится - он вождь большой банды, морской разбойник за которым пошли как за сильным вожаком с которым можно отлично пограбить и вообще провести время с хорошими впечатлениями от радостного членовредительства ближнего своего. Вооружение - самое разнообразное, но из описания понятно что есть немало лучников, все - хорошие метатели дротиков и топоров, четко держат строй, умеют бить кабаньей головой(клином), НЕ СОБИРАЛИСЬ ИДТИ НА ШТУРМ ГОРОДА - весь и набег - чистой воды провокация с целью выманить противника из города для того чтобы уже там благополучно раздать педалей. Уверенность говорит об том что ребята знали с кем имеют дело и полностью отдавали отчет в своих действиях - это очень важный фактор - тот кто ведет игру и тот кто "ведется" находятся в абсолютно разных условиях.
С воинством Довгана все сложнее. Что мы знаем - около сотни конных, вроде как с луками, но вот что это были за конные? Если разбираться по-тексту - стрелки из них мягко говоря так себе - перестрелку проиграли в чистую. Северные города Руси, вплоть до 13 века особенно никогда не славились конными стрелками(в Ливонской рифмованной хронике есть описание дотошной немчуры псковичей как воинов с множеством прекрасных луков, но это - 13 век), это не степные приграничья. Можно даже предположить что ребята стреляли не на скоку - останавливались, по-другому не объяснить столь суровые потери в перестрелке. По ТТХ - ребята далеко не катафракты и даже не конница франкских рыцарей того времени - коняшки совсем мелкие по-описанию, на копья сигать - не привычные(у франков - сигали!), по броне - тоже все непонятно, но явно не так здорово как у хирдманов. В принципе - считаю что в пешем бою могли бы что-то противопоставить, но догоняли на конях, по понятным причинам. Пеших славянских ополченцев сравнивать с викингами вообще не охота - дело тут даже не в патриотизме. Без сомнения ребята храбрые и отчаянные как и любое другое племя на начальных этапах, но вот с оружием явно беда. Самое главное защитное - щит, о сплоченности строя - ну сами понимаете, сравнить со стеной щитов сложно.
 Вообще сама атака - полная беда - атаковали раздельно, полностью под дудку скандинавов, не реализовывая своих сильных сторон, что явно говорит о "хороших" полководческих талантах князька Плескова. По-хорошему - пеших в лоб, конные - во фланги и тыл - и тогда уже неизвестно чем бы обернулось, ведь плесковичей было около трех сотен.
Ferrat Дата: Понедельник, 03.06.2013, 10:56 | Сообщение #92



Группа: Проверенные
Сообщений: 214
Цитата (Мынбаши)
По лукам даже спорить не буду, потом начинаются оскорбления и прочее.
 Большинство моих суждений по теме основываются на том, что я читал в исторической литературе, а потом, в подтверждение,  видел своими глазами и щупал своими руками. Это мой опыт, на основе которого я высказываю своё мнение. И говорю я достаточно культурно, как мне кажется.  Так разве я создал впечатление скандалиста, который будет оскорблять собеседника только потому, что тот не согласен с моей точкой зрения? 
Цитата (Мынбаши)
его аргумент похож с Вашим- "щит русов из дерева, а стрела даже фанеру не пробьет, потому монголы ни  стрелами, ни саблями не могли побить богатырей русских, использовали камнеметные машины".  Бред.
Я всё же уточню. Вы считаете мои слова бредом?
Цитата (Мынбаши)
Святослав устроит по масштабам? Положил  почти всю дружину под Доростолом, добил своих раненых  бойцов из числа христиан (подлейший поступок) перед возвращением, в том числе своего брата Глеба.
На святое замахиваетесь. Хотите поговорить о нравственности и моральных качествах вождей русов или важдей в целом - создавайте отдельную тему и поговорим. У меня тоже есть что сказать насчёт восточных, степных правителей.
Мынбаши Дата: Понедельник, 03.06.2013, 14:48 | Сообщение #93



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Цитата (Ferrat)
Большинство моих суждений по теме основываются на том, что я читал в исторической литературе, а потом, в подтверждение, видел своими глазами и щупал своими руками. Это мой опыт, на основе которого я высказываю своё мнение. И говорю я достаточно культурно, как мне кажется. Так разве я создал впечатление скандалиста, который будет оскорблять собеседника только потому, что тот не согласен с моей точкой зрения?
Имею в виду опыт общения с другими на форуме. 
Цитата (Ferrat)
Я всё же уточню. Вы считаете мои слова бредом?
Нет. 
Цитата (Ferrat)
На святое замахиваетесь. Хотите поговорить о нравственности и моральных качествах вождей русов или важдей в целом - создавайте отдельную тему и поговорим. У меня тоже есть что сказать насчёт восточных, степных правителей.
Видите? Хотите пререкаться и  переходить на личности.  Смысл?  Историческую истину принимать Вы не готовы. 
Тем более речь  шла именно  о  боевых качествах отряда в связи с его вождем, теперь хотите говорить о нравственности.  Здесь я пас.
Мынбаши Дата: Понедельник, 03.06.2013, 15:03 | Сообщение #94



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Цитата (smelozar)
НЕ СОБИРАЛИСЬ ИДТИ НА ШТУРМ ГОРОДА - весь и набег - чистой воды провокация с целью выманить противника из города для того чтобы уже там благополучно раздать педалей. Уверенность говорит об том что ребята знали с кем имеют дело и полностью отдавали отчет в своих действиях - это очень важный фактор - тот кто ведет игру и тот кто "ведется" находятся в абсолютно разных условиях.
Вы, считаю, не совсем правы.
1) Вспомните, вне городов селились чужаки, пришлые, не авторитетные, чтобы поселиться в городе необходимо было разрешение.  Городским властям  было бы наплевать на их спасение в случае сильного противника, а противник силен, неужели ни горожане, ни опытный воин и военачальник Довган этого не знали.  Запереться  и сидеть - вот логичная тактика. Поэтому  достоверность такого шага минимальная.
2) Ладно, для развития сюжета люди Довгана выходят из города.  Викинги, напомню, в походной колонне, гонят рабов, скот, а это дело трудоемкое, требующее рассредоточения, если видели сотни  коров, овец в движении поймете.  Завидев конный отряд  из города, викинги должны были остановиться и создать строй.  По идее  они бы не успели бы собраться и получили бы  удар, атака на походную колонну - прием классический и победный,  но они же книжные, они собираются в течение 1-2 секунд.  В этом случае,  конница свою задачу тоже  выполнила - остановила и ждет.  Как только кмети  Довгана в строю атакуют викингов, конница должна была  бить с фланга.
3) Отряд Хререка состоит из разных наций воинов, включая эстов и словен со слабым уровнем подготовки.  Родич его только Трувор.  Благородство дело малоизмеримое.  Варяжские князья гробили десятками тысяч  воинов  в бессмысленных походах.  Семья Лотброка сражалась не только со сбродом, но и с  достаточно подготовленными  отрядами близкими к регулярным армиям, где потери не всегда можно было прогнозировать.


Сообщение отредактировал Мынбаши - Понедельник, 03.06.2013, 15:18
Ferrat Дата: Понедельник, 03.06.2013, 16:54 | Сообщение #95



Группа: Проверенные
Сообщений: 214
Цитата (Мынбаши)
Видите? Хотите пререкаться и  переходить на личности.
С чего это Вы взяли? Разве что на личности конкретных вождей. А если Вы говорите о той готовности спорить, что слышна в моих словах, так и чего Вы ждали откровенно спровоцировав меня открыто оскорбив одного из величайших вождей и полководцев в истории моего народа?
Цитата (Мынбаши)
Историческую истину принимать Вы не готовы.
Значит ли это, что Вы готовы дать мне эту историческую истину?:) Вы, конечно профессиональный историк, но наши с вами взгляды на многие вещи кардинально разнятся. Поэтому было бы удивительно, если бы я был готов принимать историческую истину в Вашей трактовке. Хотя, я был бы рад послушать Ваши соображения в области степных народов.
Мынбаши Дата: Вторник, 04.06.2013, 09:26 | Сообщение #96



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Цитата (Ferrat)
С чего это Вы взяли? Разве что на личности конкретных вождей. А если Вы говорите о той готовности спорить, что слышна в моих словах, так и чего Вы ждали откровенно спровоцировав меня открыто оскорбив одного из величайших вождей и полководцев в истории моего народа?
 
Цитата (Ferrat)
У меня тоже есть что сказать насчёт восточных, степных правителей.
Вот откуда.
Профессионал относится беспристрастно, что к западным, что к восточным.   Даже если  правитель был людоедом, главное какую пользу он приносил государству- в экономике, в военных походах.
Величие Святослава  как  вождя и полководца тоже  вряд ли.  Он не сражался  с сильными противниками- Огузским, Кимаскским каганатом, грабил  торговые города-государства.  Не вернул  территории  удобные для земледелия занятые печенегами, бесполезно растратил воинские силы в походах за что его порицали в летописях, походы на Булгар, Хазарию оказались бесполезны для государства.  Владимир был  более продуктивным правителем- сооружение  линии крепостей, возвращение червенских земель, развитие Киева, денежная система.  Хотя как  военный деятель сомнителен- наемники, бессмысленные походы типа Корсуни, резня с братским народом-булгарами. Александра Невского, Петра, Ивана Грозного я бы отметил как  величайших вождей и правителей.
И с чего он Ваш, варяжские князья были пришлыми, чужаками или Вы из  скандинавских стран?.   Поднимать на щит - Кия, Аскольда, Дира -правителей  словен Вы не хотите?

Цитата (Ferrat)
Значит ли это, что Вы готовы дать мне эту историческую истину?:) Вы, конечно профессиональный историк, но наши с вами взгляды на многие вещи кардинально разнятся. Поэтому было бы удивительно, если бы я был готов принимать историческую истину в Вашей трактовке. Хотя, я был бы рад послушать Ваши соображения в области степных народов.
Зачем мне тратить на это время, получать отрицательные эмоции?  Насколько я заметил, без обид только)  Вы поверхностно относитесь даже к своему хобби.  Сравните с нумизматами- знают  пробу монет собираемого периода, вес, когда выпускалась, кто художник, где и когда он работал, какая экономическая ситуация была на тот период, кто правил и т.д.  , уровень цен, технологии производства.  Имею в виду вопрос по щитам.
Меня кстати, поражают Ваши коллеги - реконструкторы, не только  слабыми знаниями и нежеланием что-либо знать, но и  гигантское самомнение и агрессивность. Припереться на майские праздники  в тевтонских доспехах, тащить эмблемы Ордена на виду,  обижать ветеранов- что это? Скудость ума?
До этого, кстати хотели им предложить  включить в реконструкцию восточных воинов- монголов, воинов Тимура, но не прошли фейс-контроль (цветовой), так и не получилось встретиться.  Ну может оно к лучшему, хотя некоторые  расстроились, не ожидали такого хамства.
Но тем не менее  реконструкторство все  равно считаю полезным, пробуждающим интерес к истории у молодежи, лучше чем будут напиваться, избивать прохожих.   Но реконструкторов воспринимаю с большим и возрастающим скептицизмом. )  Хотя не исключаю, что это были неправильные пчелы.... )


Сообщение отредактировал Мынбаши - Вторник, 04.06.2013, 09:28
Ferrat Дата: Среда, 05.06.2013, 11:31 | Сообщение #97



Группа: Проверенные
Сообщений: 214
Цитата (Мынбаши)
Вот откуда.
К сожалению, Ваша логика мне не доступна.
Цитата (Мынбаши)
Профессионал относится беспристрастно
Я не профессионал, я любитель с практическими навыками.
Цитата (Мынбаши)
Величие Святослава  как  вождя и полководца тоже  вряд ли.
Большая тема, в двух словах всего не скажешь. Так что если есть желание поговорить именно об этом, то создавайте соответствующую тему, там и поговорим. Как белые люди, без ругани, с аргументами и контраргументами.
Цитата (Мынбаши)
И с чего он Ваш, варяжские князья были пришлыми, чужаками или Вы из  скандинавских стран?
Как я понимаю, Вы приверженец норманизма? Мне эта теория искренне импонирует, но я привык считать варягов балтийскими славянами.
Цитата (Мынбаши)
Зачем мне тратить на это время, получать отрицательные эмоции?
Я проявил искренний интерес. В этой области я практически ничего не знаю, и, как Вы правильно заметили однажды, воспринимаю степные народы по шаблону "Маленькие, смуглые, кривые ноги, много лошадей". Так что если Вы думаете, что я собираюсь оспаривать любой Ваш тезис, то Вы ошибаетесь. Вот разговор о Руси у нас мог бы не получиться, а о Степи легко.
Цитата (Мынбаши)
Вы поверхностно относитесь даже к своему хобби.
 Естественно! Оно слишком многогранно, чтобы быть экспертом во всех его отраслях:) Я практикую ИСБ и чистое фехтование, поэтому основное для меня это физическая подготовка, доспехи, оружие и тактические приёмы. Собственно, я и рассматриваю вещи в контексте практического использования, и только потом с точки зрения реконструкции.
Цитата (Мынбаши)
Имею в виду вопрос по щитам.
Это с Вашей стороны нетактично:) Я свою ошибку признал и принёс Вам свои извинения. 
Цитата (Мынбаши)
Меня кстати, поражают Ваши коллеги - реконструкторы, не только  слабыми знаниями и нежеланием что-либо знать, но и  гигантское самомнение и агрессивность.
Тут как раз всё понятно. Для многих реконструкция, это такой же способ выделиться, как те же готы, эмо, панки и прочая. Другими словами, подавляющее большинство народу в реконструкции это те же неформалы, только декорации другие:) Отсюда и агрессивность. Слабые же знания от того, что многие изучают историю по художественным фильмам и книгам. Так что стоит кому-то посмотреть Трою, 300 спартанцев, Гладиатора или Царство небесное и они тут же, бия себя копытом в грудь, начинают доказывать, что, к примеру, германский варвар мог зубами порвать в лохмотья щит... римлянина, который в строю. Реконструкторы, это не целый отдельный пласт народу, который хорошо знает историю. Таких среди нас не так уж и много на самом деле. 
Цитата (Мынбаши)
Припереться на майские праздники  в тевтонских доспехах, тащить эмблемы Ордена на виду,  обижать ветеранов- что это? Скудость ума?
Именно она и есть. Баранов везде хватает. В Выборге (Мекка реконструкторов) местные городские власти запретили проводить мероприятие на майские праздники местному клубу, реконструирующему орден тамплиеров, мотивируя это непатриотичностью. Властям того места, где это происходило у Вас тоже надо было бы адекватно отреагировать. 
Цитата (Мынбаши)
До этого, кстати хотели им предложить  включить в реконструкцию восточных воинов- монголов, воинов Тимура, но не прошли фейс-контроль (цветовой), так и не получилось встретиться.  Ну может оно к лучшему, хотя некоторые  расстроились, не ожидали такого хамства.
Прошу прощения, не понял. Не захотели/смогли реконструировать монголов? 
К слову, я на данный момент состою в КИР, в котором как раз основное направление реконструкции это Орда 13-14 век. Есть и Русь и Европа, но основа всё же Орда.
Цитата (Мынбаши)
Но реконструкторов воспринимаю с большим и возрастающим скептицизмом. )  Хотя не исключаю, что это были неправильные пчелы.... )
Вам бы пообщаться с лучшими из нас. Вы бы наверняка изменили свою точку зрения. А так да, скорее всего это были неправильные пчёлы:)
Мынбаши Дата: Среда, 05.06.2013, 15:30 | Сообщение #98



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Цитата (Ferrat)
Прошу прощения, не понял. Не захотели/смогли реконструировать монголов?
На входе  не  пропускают  людей  не  норманского типа,иного чем  реконструкторы.  Теперь понятно?
Ferrat Дата: Среда, 05.06.2013, 18:09 | Сообщение #99



Группа: Проверенные
Сообщений: 214
Цитата (Мынбаши)
На входе  не  пропускают  людей  не  норманского типа,иного чем  реконструкторы.
Это у Вас там однозначно неправильные пчёлы. В реконструкции достаточно лиц ненорманского, как Вы выразились, типажа. Взять хотя бы Мэга Моргана, которого на самом деле зовут Айдер Кадыров, знаменитый боец. Или Сэма Мундулая, Максима Юна и многих других.
Такая ситуация лишь подтверждает, что те, с кем Вы имеете дело люди либо неадекватные, либо просто глупые.
Если не сложно, скажите что за город и что за реконструкторы у Вас там живут, какой клуб.

Прикрепления: 9781636.jpg(85Kb)

Сообщение отредактировал Ferrat - Среда, 05.06.2013, 20:51
Мынбаши Дата: Воскресенье, 09.06.2013, 10:04 | Сообщение #100



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Было 2, стал  1 общий, но названия я не запомнил, что-то было на вывеске.  Да и ладно.
Мынбаши Дата: Воскресенье, 14.07.2013, 14:57 | Сообщение #101



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Головник
Андрей  Смеляков - патологоанатом из   морга областного центра захолустного региона  с трудом вспоминал,  как  он оказался  в этом  чужом и пугающем мире.   Споткнулся на мокром полу, резкая вспышка,боль в затылке, а дальше свет  и люди  в каких-то маскарадных костюмах из грубого  полотна и кожи. Первые  месяцы шли тяжело, но потом он обвыкся и стал считать небольшую деревеньку уличей своей.   Свой прежний  зеленый халат и любимые джинсы он Андрей сменил на  кожаные штаны и цельнокроеную рубаху, в придачу получил еще  куртку из выделанной кожи, пояс с ножом, правда все без привычных молний и пуговиц, но он быстро привык.  То, что к нему отнеслись по доброму и помогли, кормили, он оценил, поэтому  «ченч»  совершил легко.   Большая золотая  печатка  (лили на заказ) с  небольшим зеленым камушком старосту Рала  и других жителей  деревеньки впечатлила.   Еще бы, на нее можно было купить много всякого нужного уличам - свиней,зерно.   Высокие жилистые  уличи изо всех сил старались выжить, но истощенная  земля из-под пала  переставала родить быстро (посеянное зерно в хороший год давало три зерна), а охота требовала уходить далеко.  Каждые  три года был неурожай, а занимаемое  у тиунов князь-воеводы Артема зерно  требовалось возвращать вдвое.

Андрей  старался быть полезным, благодаря  медицинскому опыту,  родителям научившим разбираться в грибах и травах, любви к охоте в прошлой жизни  у него это получалось.  Вправлять вывихи,накладывать шины на перелом в сельской местности  штука востребованная,  деревенские жители приохотились к   чаю из солодки, грибному супу, часто  в его охотничьи петли попадали зайцы и другая  мелкая  живность. Без   дела  только лежали две вещи- большой прозекторский скальпель  и  пила Джигли для ампутаций.  Вечерами  он набирался  знаний об окружающем мире в ходе  разговоров со старостой и другими  жителями деревни.  Вскоре Андрей много узнал о воеводе Артеме и его отце,  князе-воеводе Сереге, богатющих, жестоких и жадных хозяевах  деревни  уличей. Бывший патологоанатом  задумался о перспективах  знакомства с такими людьми,тем более, если  жена воеводы известная лекарка.   Однако их  репутация его несколько смутила:
- Так почему жадные-то они  Рал?- спросил  Смеляков, как-то набравшись смелости.
- Вот сам посуди, Андрей, что воевода Серегей, что Артем  люди не бедные, богатства их от  меча и торговли,а на полюдье они почти все у нас забирают.
Помолчал: 
- Скрыни и сундуки у них полны, - снова  прогудел  Рал. – Однако своему Белому Богу в Киеве они  ниодного дома не построили за много лет, а мы вот своему  дом  построили, от немногого толику зерна, воды кувшинчик, меха кусочек завсегда  Симарглу да Велесу даем.

Познакомиться с воеводой Артемом  пришлось очень скоро.  С два десятка гридней вместе со своим батькой ввалились  в  деревню в  начале весны, за данью.  Немедленно забили  одну из  трех свиней деревни  и принялись ее жарить, остальные во главе  с приехавшим тиуном пошли шарить по избам, забирая все ценное. Числом  собранных  лисьих шкурок воевода  оказался недоволен.  По его приказу на свободную площадку вывели  всех   стариков и показательно  закололи копьями, хнычущих детей отгоняли пинками.
- Так будем с каждым, если  не соберете достаточно или не достанете из схоронок!
Через седмицу  приготовите восемьдесят шкур лисиц, пять коров и зерно! -  проорал тиун Спелко, темноволосый  важный воин в богатом панцире и золоченом шлеме кивнул.
Андрей,  пообтершийся за эти месяцы, понял сразу, что условия невыполнимые.  Поняли  это и уличи, глухой гул  от толпы однако дружинников князя не смутил. В  деревне не набиралось даже  сотни парней и мужчин, а каждый дружинник стоит  больше чем 40-50 смердов с  их вилами и рогатинами или что они там  используют.         
- То не по Правде, князь,- пустил в ход последний аргумент  Рал.
- Жалуйся великому князю, если дойдешь или  по варяжской Правде рассудим,а если дани к сроку  не будет,  то продадим на торгу ваших  парней да девок, -последовал веселый ответ  воеводы Артема.  Конная  толпа двинулась к выходу из деревни по дороге, таща за собой  последних  двух свиней, кур и единственную корову.

Не раз видевший в прошлой жизни  всадников из  6-10-летних  башкирских и калмыцких  мальчишек,  Андрей ухмыльнулся.  Сидели  на лошадях воины  князь-воеводы  Артема чуть лучше,  чем  свиньи на заборе, только  Артем и Богуслав сидели умело и кони были  не из вьючных.  Не кавалерия, жалкая  конная пехота.  Одно дело с  3-5 лет  приучаться к седлу как степняки, другое  использовать лошадь  как  средство передвижения во взрослом возрасте.

Но в вину  варягам и нурманам  поставить было сложно, даже  крестьянская лошадь  была эквивалентна по стоимости российской «Газели», а боевой конь это  уже  представительский класс.  Потому обычной их тактикой  было – прибытие к месту сражения на  лошадях и спешивание для  боя в пешем строю.  Или верхом, но, стоя на месте, бросив  поводья, сражаться мечом и топором.   Атаковать копейной лавой как  катафракты или  крутить «карусель» как  печенеги, ни варяги, ни тем более нурманы не могли.   Зато в покорении  лесовиков и полян, бездоспешных, нередко с  плотницкими топорами, дубинами,охотничьими луками  не способными пробить бронь викинга или гридня они были королями.
Бросать против серьезного противника своих воинов не один  князь не спешил, только при  уверенном численном или качественном превосходстве ведь подготовленный  профессионал стоил слишком дорого чтобы его терять.

По дороге, заметив  мальчика с девочкой  ставящих блюдце с зерном перед деревянной статуей,  богато одетый всадник  метнул два ножа.   Андрей окаменел.  Детские затылки лопнули  от   ударов тяжелых метательных ножей.  Это были дети  старосты: Ждан и  Сойка. Крепкий и высокий  белобрысый  парень в дорогой  броне  спрыгнул с коня  и снес мечом  деревянную голову  Даждьбогу.
-Молодец, брат! – одобрительно выкрикнул  князь Артем.  Вечером,на сходе  уличи  решили не давать  князю Артему  дани, все равно помирать,  а готовиться к битве.  Распрямляли косы, точили жала  охотничьих сулиц и рогатин, натягивали  тетивы слабеньких луков.  Жалкое оружие не способное остановить  княжьих гридней.  От Андрея как  чужина никто не ждал помощи, но он  ее все равно предложил и ее приняли с благодарностью.

Готовясь  к предстоящей  схватке  Андрей вспомнил  все свои походы  в  залы рукопашного боя и   «битвы» с  историческими фехтовальщиками.  Со своими 135 килограммами «боевого веса»,силой бывшего КМС по тяжелой атлетике  и врожденной интеллигентностью  он в прошлой жизни  не  хотел калечить ни  молодых спортсменов,ни ветеранов.    Поэтому отработанный  «пушечный удар» с двух рук  пускал в ход  во время периодических  случайных драк в  окраинных дешевых кафе,  где собирались  пропитые агрессивные субъекты.   Обычно часа попивания чая   в вечернее время  хватало, чтобы  местная кампания  крутых, татуированных  завсегдатаев не попыталась  вытряхнуть ему карманы.   Однако  хотя знакомых в полиции хватало,  его  попросили такие  походы «за адреналином»  прекратить.

Замена нашлась в виде  реконструкторских  поединков, тем более  он недолюбливал всю  эту  гоп-вольницус  гнилым душком, в том числе  за стремление «щемить» тихих  ролевиков и толкиенистов безобидных как  бабочки,настоящих реконструкторов, обижать ветеранов,  благо хорошие заработки  с подработок позволяли ездить по стране и  в ближнее зарубежье.  Припереться на  9 мая  в  тевтонской  экипировке в плащах,  с   щитами с огромными крестами и знаменем ордена,  орать «Гот мит унс», хамить ветеранам  ВОВ которые вскипели  от  знакомого им по  вермахтовским ременным пряжкам  клича на немецком, могли только полные отморозки которых  не стоило жалеть.

Поездки стали  необходимостью, так как  местный клуб  реконструкторов  «Северный Легион» распался  после нескольких  показательных  турниров, на которые  явился и Андрей.   Зато оказалось, такие клубы есть в других городах и странах.    К расходам  на необходимую  экипировку он отнесся  только положительно.   Хорошие  знакомые на бывшем оборонном  заводе сработали  шлем  и кирасу, наручи  по его собственным эскизам.   Конкистадорского типа кираса из отличной инструментальной  стали   и  типичный  тевтонский шлем  своим диссонансом  посчитал он, никого не смутят, реконструкторам на достоверность  плевать, их  хлеб- злоба и кровь, и  главное – драка.  Под кирасу он поддевал  легкий бронежилет, используя его как кольчугу-демпфер.  Единственно- приходилось беречь руки.  От оружия типа мечей и топоров  было решено отказаться из-за почтения к  УК и на боях  им использовались либо кузнечная кувалда, либо полуось от вагонетки.   Орудовать такой  пудовой  штукой в  одиночных и групповых  боях  тяжелоатлету было  легко и удобно.   Во избежание претензий от  судей или  «отмазок» соперников к  нестандартному оружию  обычно краской наносил  что-то похожее на руны на  вагонную полуось, а  ручку кувалды обматывал  кусками ремней.

До кучи, ради развлечения и оправдания нестандартного оружия выдавал  себя  то за  викинга, то  за славянского  арбалетчика,арабского конкистадора,  японского  ландскнехта. В силу поголовной безграмотности участников турниров это обычно прокатывало, школой и средним образованием они  пренебрегали.
Тактику использовал незамысловатую- первый удар по плечу, перебивая ключицу или
размалывая сустав  или предплечью вооруженной руки  для  болевого шока, второй в голову, вернее по макушке  шлема или в забрало, то есть  в лицо или  по темени соперника.  Обычно даже не парировал первые удары соперников, тяжелый доспех, демпфер и мышечная броня с изрядной долей сала выдерживали любые рубящие удары тупым  мечом весом в 2-3 кило, а второго удара  они уже нанести не могли.  Соперники с двуручным оружием  же встречались редко, но и  такое «мясо» с двуручником или алебардой не представляло особых трудностей.

Ни капли страха  Андрей не испытывал,когда  живешь в небольшом городе и сегодня  сидишь у знакомого на дне рождения, а через неделю тебе  привозят  его с семьей на вскрытие как жертв ДТП, то смотришь на смерть и жизнь иначе.   Другим аспектом  подготовки к битве  было использование знаний по танатологии, обязательный предмет для патологоанатома.   Староста  Рал в глазах которого уже  читалось легкое  безумие и жажда смерти все таки встряхнулся и согласился действовать по плану Андрея.

Вместе с парой  детей  Андрей весь день  пробыл на местных болотах, через день  отправился по  ближайшим селам  сменяв свою массивную серебряную цепочку и швейцарские часы  на  несколько бочонков  кисловатого местного пива.  Через  седмицу, ранним утром  вдали завиднелась цепочка всадников. Жители деревни  быстро вытащили  от ворот большой,свежеструганный  стол, накрывая его  глиняными плошками с едой и чашами.   В центре стояла небольшая  свинка, жареная зайчатина, блюдо с рыбой,бочонок с пивом.
-Видишь, Богуслав, если с этих земляных червей сдирать по две шкуры, то у них сразу вырастает третья! – со смехом спрыгнул с коня  невысокий  темноволосый воин в дорогом панцире и синдской саблей на поясе.
Здоровяк похожий на нурмана промолчал,занимая место за столом.  Настоящий воин  никогда поесть не откажется и  десяток гридней, привязав  лошадей у коновязи внутри деревни,   быстро заняли места  на струганных деревянных скамьях,только один  прошел в ворота- вероятно пресечь вынос ценностей и  разбегание девок.  Напротив них  сели новые  старейшины  деревни (из семейных) вместо перебитых  ранее стариков, Андрей и сам  староста.

Они напоминали большую семью, дружно поедая кашу с утиным мясом, рыбу и запивая пивом.  Только гридни ели  как лесной пожар, быстро и сокрушительно, запивая пивом, чем  напомнили ту же  шпану из прошлой жизни, безудержно жрущую и пьющую  на халяву толпу.  Вскоре уже второй  бочонок опустел, и притащили новый.     Уличи-мужчины в силе  ели степенно, почти у всех  пиво оставалось в чашах, поэтому весь новый  бочонок  вылился в чаши и глотки гридней.

Андрей  внимательно наблюдал за своими соседями, его персона тоже  стала заинтересовывать в силу непохожести на  местных жителей.  Но,  раз и упал лицом вниз  усатый воин,  захрипели воины  в доспехах, краснея лицами,захлебываясь кашлем и судорогами. Убойный коктейль из веха и черной белены – кошмар токсиколога  действовал. Только несколько  чужаков оставались еще в живых за столом,  князь-воевода  Артем, белобрысый бугай и  невысокий касог.

«Иммунитет у них, что ли? – вяло удивился  Андрей,но  наступало  время действий, так как  воины резво  тянули из  ножен мечи  и саблю темного  металла.   Рал  хакнул и ножом  которым только что резал  поросенка ткнул  горца  прямо в глаз  лезвием.  Андрей в свою очередь вскочил на  стол, увернулся от укола меча  бугая,  спрыгнул и пролетая мимо,   разрубил ему горло маховым движением скальпеля.  Отличная медицинская  сталь справилась с задачей кровеотворения.  Противник  Рала тем временем с ножом в глазу  завыл, но распрямился  и стал быстро  водить мечом перед собой.

Красавчик! Настоящий воин.  Зайти практически ничего не видящему противнику со спины  легко и струна с алмазным напылением пилы Джигли  рассекла горло  касогу  легче, чем нож  теплое сливочное масло.  Уличи деловито добивали  ножами и охотничьими копьями  немногих  гридней, подававших признаки жизни,  окружая ненавистного воеводу.   -Сейчас, смерд я тебя  выпотрошу,-процедил  князь Артем, выставив  перед собой саблю,  хотя яд  стучал  в виски, заставлял бешено биться  сердце, и  жег желудок  он чувствовал себя пока  сносно.

Сын Духарева  сплюнул кровью на землю и оскалился, уличи попятились- с потемневшим лицом и кровью на губах, с  оскаленными зубами  он  походил на упыря из сказок.  Деревенские отпрянули и  вновь качнулись вперед,выставив оружие.  Воевода Артем легко,словно танцуя, увернулся  от удара рогатиной в спину и хлестнул саблей молодого Чижа по шее, развернулся – срубил  железко сулицы, отбил  клинком  брошенный нож.

И пропустил  в спину тяжелый  удар  брошенного Андреем  бочонка с пивом, от которого сабля вылетела птичкой из ослабевшей руки.  Скамьей  его прижали к земле.

-  Отпотрошился,паскуда, - Андрей опустил на темную голову трофейный  меч, она лопнула как  арбуз, окропив  темной кровью.     Спешившему из  подлеска подкреплению уже нечего было делать.   Воина, оставшегося дозорным у лошадей, судя по безусому юному  лицу и  кольчужке- отрока  задавили количеством,напав внезапно.  Но  восьмерых он все же успел  порезать,пять  насмерть.  Со стороны  дороги  раздался предупреждающий  свист.  Сердце у Андрея  похолодело.   С трех  повозок  соскакивали воины с копьями, боевыми топорами, но без щитов, спеша к  деревне.

Спелко! Знал, пес,  что со стороны  уличей возможны  проблемы и притащил подмогу своему  хозяину, хотя и опоздал.  Доспешный и  вооруженный вой  противник не слабый, но не чета гридню.
Большой десяток  вместе  с тиуном дался  уличам дорогой ценой. Свезло,  что  они были с хреновым командиром,  без щитов, без луков и  спешили на помощь своим.

Отступив в деревню  по команде  Андрея и затворив ворота, уличи увлекли  воев Спелко за собой.   Пока  бойцы тиуна ломали ворота и частокол  на них  с крыш  домов  примыкающих к воротам  посыпался  дождь из охотничьих срезов и  сулиц. Однако  легкие стрелы  не пробивали кольчуги, а большая часть брошенных  сулиц  пропала впустую, так как  увернуться от  метателей  было легко. Когда  люди Спелко вместе с ним ворвались в  деревню,  среди них не было убитых, зато ранены были почти все.

Уличи,превосходя числом врага,  получили  преимущество среди узких  проходов между домов.  Это не драться против строя в поле, а тяжелый удар  лесорубным топором или  тычок рогатиной  удару боевого копья не уступит.  Да и выучка у тиунских воев  привыкших  к покорности смердов  не  та.  Это не гридь  Артема в панцирях и с мечами,отменно обученная пехота  и бесславно полегшаякак бараны  на бойне под ножами и топорами  уличей.

Трупы убитых гридней и воев   свалили в яму за  деревней, в поле, на участке для  репы.  Раненых воев  посадили на  кол  у ворот  деревни, умирали они долго и  мучительно.  Человек, посаженный  на кол,  умирает часами, теряя голос и силы уже в первый час, мальчишки и женщины бросали в ненавистных варяжских псов камни, тыкали палками, горячими головнями.

Коней частью  оставили для тягла, частью –боевых  забили, так как  слишком заметны были  степные коньки.    Оружие и доспехи, смазав и обернув в шкуры,надежно спрятали, продавать нужно было далеко отсюда и сторожко.  Золото и серебро в монетах и изделиях  поделили, четверть получил  Андрей, он же обзавелся за счет верви  телегой с трофейными лошадьми, более солидной одежкой и товарами в виде мехов, шорных изделий, сопровождением из  уличских парней, одетых в трофейные доспехи.  Его намерение стать купцом или хозяином постоялого двора в  Полоцке, а со временем  выкупить  у наследников Артема деревеньку уличей  было  одобрено.

Начиналась новая жизнь  Головника- человека подошедшего против Правды.


Сообщение отредактировал Мынбаши - Воскресенье, 14.07.2013, 15:12
smelozar Дата: Четверг, 22.08.2013, 13:01 | Сообщение #102



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
Не могу удержаться - гениально!))))) Автор - просто орел - http://koshkin-lib.livejournal.com/11704.html
Георгий Дата: Понедельник, 26.01.2015, 18:11 | Сообщение #103



Группа: Проверенные
Сообщений: 2
Название : Весна.

Я спросил у высокого Солнца,
Как мне вспыхнуть светлее зари.
Ничего не ответило Солнце,
Но душа услыхала: «Гори!»

Отрывок из стихотворения К. Бальмонта “Завет Бытия”.

Весна является самой бурной частью календарного года. Она способна возродить природу, человеческие
чувства, и даже, не постижимый никакой остротой ума, разум. Ещё она обладает и
особым видом спокойствия, которое сравнимо разве что с особым видом тишины. Эта
неведомая сила, словно внезапный душевный порыв, порой заставляет нелепо
вздрагивать перед видом распавшегося покрова и сдвинутой снежной завесы,
клубящейся в воздухе белыми каплями. Чувство это кажется нелепым, новым и
вызывает смущение. Одним словом, радуешься, словно ребёнок.
Запахом холода стремительного весеннего порыва, который знаком каждому
деревенскому жителю, Николая Малова встретила его «новая» жизнь. До этого она
была бурная и добродушная, а теперь слетела с колеи и покатилась неизвестно куда.
Николай был весьма умным молодым человеком, болел эгоизмом, но по природе своей
был одарен чувством детского удивления. Каждый день, он настойчиво уверял себя
в силе своих поступков и желаний. “Ведь я смогу, я должен это сделать, если нет
то все, это будет конец!”. Тщательно продумывая свое будущее, как художник
голландского стиля продумывает мельчайшую деталь, он воображал себя только на
первых местах, но в отличие от произведений творческого гения, его творение
получалось на манеру кисти абстракциониста - весьма размытое и непонятное, а
вернее, понятное лишь только ему.
Он родился в богатой семье, в которой придирчиво внушали, что деньги и власть в
этом мире – всё, и не существует им иного противовеса, кроме как их собственная
величина. Правда, он в это не верил, до той самой поры, когда настало время, и
надо было определяться с выбором будущей профессии.
Прошла школа, в которой он больше всего любил географию, и даже планировал с
другом поступать на геофак. Поэтому с одной стороны, было занятие любимым
делом, но с неизвестным и, вероятно весьма неперспективным финансовым будущим,
а с другой - предсказуемая блистательная карьера подле отца. Что же выбрать,
если сделав неправильный шаг можно потерять нечто очень ценное – видимое каждый
день или незримое, а лишь иногда ощущаемое внутри?
Сын вице-президента крупной компании не мог быть частью нижнего мира.
После окончания экономического факультета, Николай получил высокий пост в одном
из столичных банков. Поначалу его что-то смутно тревожило, но вскоре он услышал
массу аргументов и понял правильность выбранного пути, почувствовав и вкусив
все прелести социальной жизни.
Сколотив немалый - оцененный друзьями “однодневками”– капитал, он так и остался
под впечатлением рукотворной иллюзии. Сдружившись с одним типом, который, не в
обиду будет сказано, являлся представителем особых столичных кругов, Николай
нашёл в нем нечто интересное, но тот лишь ловко воспользовавшись наивностью
молодого ума, быстро раскрутил мальчишку, а уж он остался один у сломанной скамьи.
Теперь понятие самостоятельности было ему смешно.

Николай судорожно поеживался от ежесекундного дуновения ветра, все плотнее
закутываясь в промокшее кашемировое пальто, скорее больше мешавшее, чем
действительно защищавшее от разразившейся непогоды.
Сельская дорога.
Плотно моросил дождик. Он несся, разгоняемый воздушными потоками, впивался в
лицо россыпью острых капель. Мальчишка размышлял. Сквозь изогнутую щель
воротника было видно, как проходили мимо люди разной манеры, возраста и
наружности. Шли куда-то, косясь на него, словно на пьяницу: кто с презрением, а
кто с материнской жалостью - а ведь когда-то он видел в них лишь
декорации.
Небо, несмотря на свою каменистость, не давило, а наоборот, дарило бодрость
духу. Так иногда бывает, когда воздух полон свежести. По улице разлилась грязь,
но на фоне ветвистых осин она выглядела естественно, совсем не раздражала глаз.
Парень чувствовал дикий холод и горечь.
С мрачным видом он шел, надеясь непонятно на что, копался в мыслях, как копал
бы руками мерзлую землю. Возможно, стоило попробовать бы все сначала, но
характер мнимо переломился под натиском малодушия, не желая видеть мегаполиса
ни изнутри, ни даже издалека.

***
Последняя пятисотка, смятая и мокрая, лежала в кармане, приятно скользящая по
обожженным холодом пальцам. Николай уже стал забывать, куда вели его ноги вдоль
забытой Богом деревушки. Тело колотило, на секунды успокаиваясь, оно вновь
невольно сотрясалось от холода. С надеждой прыгал по сторонам уставший взгляд,
но намека на нужную улицу все не было.
Николай считал шаги. Группа детей, весело смеясь и перешептываясь за спиной,
завидев тяжело бредущую фигуру, бодро прошагала мимо. Следя за бумажным
корабликом, будто за настоящим круизным лайнером, по воле рока торжественно
проплывшим между лакированными ботинками Николая, они с гомоном разбежались по
сторонам, страшась проезжавшего мимо гудящего автобуса, точно грозного морского
чудовища.
“Выбора у меня нет. К матери и отцу не пойду, сил не хватит смотреть в их
укоряющие глаза преуспевающих «барыг», но был же ещё в памяти старый друг.
Первый, самый дорогой, но как жалко… давно забвенный глянцем большого города”.
Мысль оборвалась, так как резкий порыв ветра сорвал с головы фетровую шляпу,
закручивая, унес её в неизвестном направлении. Ни сил, ни желания оборачиваться
не было, поэтому, парень лишь повинно качнул головой.
Калитка была хорошо смазана, а собаки не было, поэтому молодой геолог не
услышал незваного гостя, пока не раздался неуверенный стук в дверь. Если бы
работал телевизор, то, возможно, она так и не была бы открыта, ведь Николай,
уже смутился и собрался уходить, но обитая затертым дерматином дверь
распахнулась, шурша, задевая высокий порог.
- Ты? – на лице геолога было сильное удивление, как будто он нашел на улице
кусок драгоценного паинита размером с кулак. Внутри него боролись два чувства:
старая обида и радость внезапной встречи.
- Я… - только и смог сказать Николай, растеряв в голове все мысли, слова и
порядок их произношения. На несколько секунд он отвел глаза на кусок фундамента
накрытый жестью, по нему бежали дождевые капли. По-детски нахмурив брови, он
поднял глаза и начал улыбаться, увидев такую же глупую улыбку на лице
друга.
- Ну, заходи скорей, чего мнешься! Давай-давай… сейчас соображу на стол, - с
замедлением и приглушенно донеслось уже из дому. Бродяге ничего не оставалось,
как последовать следом за широкой спиной в свитере домашней вязки.
На кухне не было ни красиво, ни плохо - тут царил интерьер советской эпохи,
насквозь продышавший каждый обыденный элемент. Городской человек, попавший в
места провинциально глубокие, ощутит тоже самое, что и наш ветреный герой:
слабоватый, но терпкий запах лекарств, многообразные переливы трав, треск
домашнего очага и аромат сушеных осенних яблок. Низкий столик, накрытый местами
прорезанной и потертой клеёнкой, стоял около окна, посреди прямоугольной кухни.
Справа в угол был поставлен холодильник, вибрирующий как гидронасос, а с другой
стороны громоздился буфет, окрашенный жирным слоем коричневой краски, местами
касавшейся стеклянных вставок. А сзади… настоящая русская печь с большим
почерневшим хайлом и лежаком. За краем побелённой стены выглядывала приоткрытая
дверь, как видимо, ведущая в спальню.
- Ну, дай я тебя обниму, через порог же не здороваются, - пробасил он. Друзья
крепко обнялись. Лишь немного прослезившись, Николай кинул сумку поближе к
печке.
- Рассказывай, как устроился в жизни, что делается в мире, ты ж небось большой
шишкой стал. Я-то так, кочую по глубинкам.
- Как тебе сказать, Глеб, было вот все, а потом… - Николай, с облегчением
усевшись и ощутивший спиной тепло, принялся говорить другу, буквально - что шло
в голову.
- Я думал, что преумножу капитал. Потом к тебе приеду, гульнем за все прошлые
годы, - вынужденно приврал он.
- А оно вон как да? – помрачнел друг, искренне сочувствуя горю. Сжав ладони, он
опер локти о столешницу, опустил голову.
- Да вот так и получилось...
- Ну, себя винить - это дело последнее. На обиженных только воду и возят.
Поживешь пока у меня, оправишься, устроишься на работу… например в почту, а там
дальше… видно будет. Обратно, может, вернешься, - чирк - по комнате разлилось
шипение вспыхнувшей спички. Дым от тлеющего табака вялыми клубами неохотно
поплыл вверх, сплющиваясь о стены. Затушив спичку резкими взмахами, Глеб кинул
её в закопченную банку из-под кофе. Усилием выбил застрявшую форточку, та резко
распахнулась, дым потянуло на улицу.
- Нет, туда я больше не ногой. Все! – подвел черту рукой Николай, будто они
выпили, хотя на столе кроме распаренной вареной картошки, источающей дивный теплый
пар, и квашеной капусты был лишь графин клюквенного морса, но, как показалось
Николаю, варенье не забродило.
- Ну, дело-то твое. Может и на геолога захочешь, так мы что-нибудь придумаем, -
заговорщически подмигнул он, раскуривая сигарету, – знакомые, они же всегда
помогут.
- Не знаю, не думал я ещё об этом, - половица слегка скрипнула и со стола исчез
опустевший графин. Разом загремела металлическая посуда, скидываемая в раковину
столь небрежно, что Николай зажмурился, привыкший к звону тонкого фарфора. Гул
мощной струи заглушил треск в печи, но ненадолго. Под потолком, в тишине,
ударяясь в отслоившуюся штукатурку, пролетела проснувшаяся от спячки муха.
Жужжа, она быстро залетала вокруг горящей лампочки.
- Ну раз не думал, так подумай ещё. Время есть.
– Я как наркоман стал... – буркнул под нос Николай думая о своем, утирая
проступившие сопли сырым кашемиром. Было чувство полной раздавлености, точно
хуже уже быть не может, да и пускай будет, уж все равно. Без больших денег жить
не хотелось, как не и не силился он осознать полную абсурдность детских
размышлений.
- Тоже куришь, что ль?
- А?! Нет, я не про это. Так, думаю вслух.
- Ага, ну так ты аккуратно с этим. Помнишь, как раньше говорили: в радости знай
меру…
- В беде веру не теряй… - Договорили они уже оба, но Николай - глядя на
облупившуюся оконную раму, а Глеб - с задором подкладывая в печку дрова,
утрамбовывая выступавшие концы ногой в резиновом шлепанце. Над столом по окну
хаотично заколотил мелкий дождь, оставляя сползающие капли на тонком стекле,
гулко пробиваясь звуковой волной сквозь двускатную крышу.

***
По телу пробежал озноб. Он так и забыл снять обувь и скинуть прилипшее мокрое
пальто. Глеб ушел на улицу наказав переодеться, а Николай все глядел и глядел в
сад, где под яблоней в тазик нещадно молотили дождевые капли. Пролетевшие
дальний неведомый путь, они встречали свой предел, разбившись на миллионы
осколков, став одним, превратившись в прозрачную влагу с крошками грязи на дне,
но именно благодаря им на фоне густого синего неба воцарился разноцветный
контур.
Проснувшись от дремы, молодой человек помотал головой. Поспешно скинув верхнюю
одежду, швырнул сушиться на печку все мокрое барахло, с удовольствием стянул
туфли и мстительно закинул их следом. Уже переодеваясь в сухое, он обнаружил
недостачу носков в выданной куче тряпья, обыскав близлежащие горы текстиля
громко выругался. Успокоившись, он смирился с потерей зачатков хорошего
настроения, но выходя из спальни запнулся на ровном месте, сплюнул. Аккуратно,
чтобы не опрокинуть кочергу, присел около печки и закрыл глаза. Ударил по
толстому скругленному углу от досады. Следом, зашуршав по старой газете, вместе
с полотенцем медленно съехал носок, свалившись парню точно за шиворот. Второй в
скомканном состоянии был чуть выше первого - на голове.
Вязанные заботливой рукой носки слегка покалывали кожу, но именно они довершали
чувство домашнего уюта. Так он и сидел на деревянном полу. Сбоку потрескивала
печь, а слева шумела природа, довершая свой очередной неповторимый менуэт.
Огонь и вода - две великих стихии, которые никогда не вступают не с чем в
диссонанс…
- Ну, все готово. О, я смотрю, ты тут уже обвыкся. – Вошел Глеб гремя тазами и
чем-то там ещё пластмассовым.
- Что?
- Попартизанил в шкафах, говорю? В баню пойдем, герой труда.
- Как, зачем… Куда?
- Баня, ты… чукча! – с задором прикрикнул он, закидывая что-то на шкаф.
- А душа нет?
- Какой душ, чудило? Баня - это тебе весь комплекс оздоровительных процедур, -
и Глеб принялся перечислять все прелести похода в парилку загибая пальцы, что
нисколько не мешало ему попутно закидывать на плечо сменную одежду.
«Вот что за баня? Чего в ней такого хорошего?» Николай не то чтобы не любил
баню, он просто её не понимал. “Приходишь, садишься на скамейку, и спустя пару
минут голова начинает тяжелеть, а тело вянет, словно цветок на солнце без воды.
Опрокинув на себя пару ковшиков, с удовольствием оттуда уходишь и крепко
понимаешь, что ванна или душ намного рентабельнее относительно времени,” –
рассуждал он, сидя в кресле с рваными боками.
- Да что там хорошего? – скривился Николай.
- Так я тебе только что все по полочкам разложил. Эх, ты… тетеря, - решив не
обижать друга, так радушно встретившего блудного товарища, Николай сжав зубы
пошел в баню. Оказалось, не зря он их так сильно сжимал. Сразу по приходу
выяснилось, что Николай вообще не имеет понятия, что есть такое настоящая
русская баня.
- Ты дурку не включай, все-таки МГУ окончил, – съязвил Глеб, - тебе плохо от
того, что ноги холодные, а голова как чайник горячая. Все должно быть равномерно
прогрето. Вот, ляг сюда. Как, легче? – поливая нагретые камни разбавленной
пивом теплой водой, он прилег следом, на самый верхний полог.
- Ну, как?
- Зашибись, - и вправду было хорошо. Особенно прекрасен был пар. Чуть обжигая
ароматом хмеля, что нравилось, он витал в воздухе, поддерживая ощущение высокой
температуры. После прогрева организма они, как и подобает истинным “банелюбам”,
вышли в прохладный предбанник. Немного посидев и отойдя от того чувства, когда
каждой клеточкой ощущаешь слабое колыхание воздуха, то бишь, около пяти минут,
они сделали ещё пять долгих заходов. Вконец расслабившийся организм дышал такой
дивной свежестью, что от счастья становилось просто дурно и беззаботно -
радость благородного опьянения.
- Баня - это тебе не душ и не ванная. Не сауна, где одна температура, это целый
комплекс оздоровительных процедур! Поэтому пошли париться, - пригубив стакан
пива, Глеб шагнул внутрь, напевая под нос припев какой-то старой, но с детства
очень знакомый песни.
- Что ты делаешь? – раздраженно глядя на Николая, он отобрал можжевеловый
веник, обматерив его попытки, как он выразился, изувечить свой и без того
многострадальный организм, но снизошел до детального объяснения процесса.
- Бить им, будто хлыстом, особенно себя любимого, не надо! Ты просто берешь и
слабо машешь по спине. Да не так, а так… в общем, дай покажу.
- Я в неё влюбился.
- В кого в неё?
- В баню.
-А-а, ну это у всех так, - мы сидели дома. Было так хорошо, что тело попусту
забыло, что такое холод. За темным окном качались ветви, небо сияло от звезд,
природа продолжала шуметь. Доедая последнего рака, коих Глеб тоже показал, как
правильно есть, он с разочарованием объявил, что и пиво кончилось, да и время…
в общем, пора ложиться спать.
- Сидишь так себе, в ус не дуешь, а тут раз - и все.
- Что все?
- Счастье пропало, – сказал Глеб, и, громко зевнув, поднялся из-за стола.
Как завороженный, Николай посидел ещё некоторое время слушая тиканье часов, но
так и не решив заваривать чай, пошел спать. Босые ноги вначале ощутили легкий
холодок крашеных половиц, затем впитанное тепло ковра, а после окунулись в
прохладное одеяло. Под шум трескающего телевизора, где шло какое-то
юмористическое шоу – видимо, смешное, раз Глеб так дико хохотал, - Николай
медленно потянулся. Набрал тепло, и подложив руку под отяжелевшую голову вскоре
уснул.

***

Зачем люди спешат? Ради чего каждый день встают с постели, отчего радуются и
смеются, почему плачут и опускают руки? Во всем повинна душа, но, тем не менее,
именно она задает курс кораблю, самый главный курс. Ведь не будь её, не было бы
и тех чувств, которыми мы живем, и не существовало бы цели, а как можно
бесцельно жить?
Рассвет.
Пространство над травой окутано прозрачной дымкой. Среди широкой поляны гуляет
слабый ветер. Небо над головой было частично светлым от подступавшей зари,
переливом переходило в темно-синий мрак. Успокаивающие потоки тепла под ногами
поднимали опавшую листву, закручивали её в небольшие вихри и разносили по
округе. Как ни странно, но вокруг почему-то был только хвойный лес.
Надвигавшийся плотной массой со всех сторон, словно живой, он отталкивал от
себя, интуитивно представляя серьезную опасность. В голове неслабо кольнуло, я
пристально огляделся, и вдруг осознал, что сплю.
Страха не было, но было дикое любопытство ко всему окружающему. Внимание
сознания, тут же привлекло одиноко стоящее здание на краю поля. Впереди
возвышался древний особняк. Его узкие окна были черны, а лохмотья штор часто
свешивались с подоконника. Легко шагая по тому, что отдаленно напоминало траву,
Николай не ощущал босыми ступнями общим счетом ничего. Подойдя к крыльцу, он
невольно задумался. Коснувшись каменной ступени, парень в нерешительности
замер, отчего все нутро обдало холодом.
Переставляя одеревеневшие ноги вверх по ступеням, Николай наткнулся на груду
деревянных обломков. Сверху зияла многоугольная дыра с торчащими головешками.
Глянув в разбитое пустое окно, он снова вздрогнул, заметив ещё одно движение
слева, судорожно отшатнулся. Как по наитию пришла смелость, и любопытство
разгорелось с еще большей силой. Некогда золотой орнамент на двери потускнел,
утратив свое дивное, неестественное свечение.
С легкостью отворив массивные створки, Николай прислушался к звукам древнего
особняка. В отличие от внешних признаков разрухи, тут царили порядок и явственные
признаки высокой роскоши. Над напольными коврами клубился такой затхлый воздух,
что от одного его вида становилось трудно дышать. По направлению движения
Николая, а именно - в сторону приоткрытой двери главного зала, - двигалась ещё
одна фигура в длинном балахоне; не замечая его, она плыла, раздвигая черную
пыль, скрылась в высоком проеме.
Застыв, парень закрыл глаза. Вновь осмелев и жмуря лишь левый глаз, сделал один
шаг. Раздвигая плотное пространство окаменевшими пальцами, человек буквально протиснулся
в черный туман. Дыхание замедлилось. Спертый воздух наждаком царапал горло, а
вскоре его и вовсе стало ощутимо меньше. Чувствуя в груди отвратную пустоту,
как от некой болезни, он дернулся вперёд, и наткнулся животом на металлическую
ручку. Коснувшись её и ощутив приятный холодок, сумел с шумом свободно
вдохнуть.
Морок развеялся. Следующая дверь так же беззвучно отворилась, как и первая.
Взгляду открылся гигантских размеров зал. Разливаясь, свет из узкого пролома
падал на тысячи зеркал, отражающих лишь черный капюшон и рукав мантии. Существо
стояло спиной к нему, и Николай на цыпочках шагнул вперёд, но, неправильно
распределив вес, зацепился о высокий порог, отчего фигура развернулась на звук.
Под капюшоном, где должна быть по человеческим соображениям голова, был лишь
сжатый сгусток тьмы. Пронзая, оно пристально осматривало его, немедленно
обращая слабовольного человека в панику.
Забормотав детскую молитву, обрывками всплывшую в памяти, Николай бросился
назад, спиной сшибая с петель дверь, но, запутавшись в собственных ногах, упал,
раскидывая руки по сторонам. Громко, чеканя каждое слово, он ползет к узкому
просвету выхода, но чудовище материализовалось прямо над ним и потянулось к его
груди. Человек быстро откатился вбок и резко встал, злобно уставившись на
высокую фигуру, которая, к его удивлению, лишь слегка почернев, развеялась в
воздухе.
Пот градом шел со лба. Сердце бешено колотилось, словно от высокого давления,
но гипертонией Николай никогда не страдал. Со всех сторон веяло резкой свежестью,
которая утром и ночью ощущается намного сильнее. Стремительный ветер заползал в
разорванную футболку, сжег грудь. Где-то далеко промчалась машина, рев от
которой окончательно вырвал человека из сна.
Резко открыв глаза, Николай с ужасом осознал, что висит, зацепившись майкой за
обломок старой антенны. Небрежные швы расходились, трещали рвущиеся нитки.
Дрогнув, он, ища опору, успел вцепиться руками в холодный металл, и, поспешно
втащил тело на влажный шифер; прилип к острому обломку, уставившись на кучу кирпичей
внизу. Помогая коленом, Николай не без труда добрался до деревянной лестницы, и
едва не сорвавшись от дрожи, сполз вниз.
Ничего не понимая, он глядел по сторонам. То, что сон был вещим, сомнений не
было. Не фокусируя взгляда на отдельных деталях, человек бездумно переводил
глаза с неба на забор, а затем снова под ноги, где в луже отражалось ещё пока
мягкое свечение солнечных лучей.
Одевшись в ватный костюм, он присел на крыльцо, ощупывая нагрудные карманы,
вымазанные машинным маслом, скрестил ноги под собой. На улице было легче.
Наконец непослушные пальцы поймали заветную коробочку и выцепили из нее тонкий
белый цилиндр. Это не был просто сон, он явно должен был сообщить Николаю
что-то важное, но вот что именно - он никак не мог понять. Щелкнула турбозажигалка;
легкие обдал вредный токсичный дым. Спустя пару минут голова слегка отяжелела,
а тело стало на малую долю менее чувствительным.
- Сильно крепкие – вслух подумал Николай, и в ту же секунду за спиной скрипнула
деревянная дверь: проснувшийся Глеб вышел на крыльцо по естественной
нужде.
- А ты чего тут? Доброе утро. Ты ж вроде из некурящих, – отвернувшись он запел
что-то на старый лад.
- Я ни-чего. Т-так, воздухом д-дышу знаешь, - проглатывая воздух изрек Николай.
Отбросив бычок, он отряхнул зачем-то колени, и, вытягивая следующую сигарету,
закашлял.
- А что это ты заикаешься? – подняв голову, Николай вздохнул, но, не умея
держать подолгу терзающие нутро мысли, выложил почти все. Выслушав, Глеб
спокойно присел рядом, вытащил из той же пачки сигарету и закурил.
- Может, ты пересмотрел чего? – Спросил он.
- Чего? Мне нед-делю не до интернета было, ты чего?
- Ясно. А ты верующий?
- Нет, не верю я в эти сказки.
- Жаль, так бы легче было.
- Чем же?
- Хм… сходил бы свечку поставил, книг почитал, да и все, а так… тут думать
надо, – в соседнем доме залаяла собака, загорелся свет.
- Не ругайся утром. Противно, - после этих слов Николай усмехнулся, но Глеб
серьезно продолжил:
- Да, Николка... Не то что-то ты делаешь.
- Бред, как такое может быть?!
- Не психуй, а попробуй понять, что ты не так делаешь в жизни, - с этими
словами Глеб выбросил окурок в кусты, встал и направился в дом.
- Ты поразмысли, все мы с тобой умные, но разума в достатке нет ни у кого из
нас, - дверь захлопнулась. Чуть дернулась пыльная тюль в окне; дом затих.
Цепляя отдельные мысли в голове, Николай старался хоть что-нибудь понять, но
тщетно. Снова приходила обида за потерянное имущество, а вместе с ним нежелание
жить. Тогда, смачно плюнув от досады, он в дом.
Это утро было сильным. Глеб чувствовало это, но Николай... Включив телевизор,
он уставился на шипящий экран, устало и безразлично щелкал каналы; дожидался
завтрака. Наконец выключил надоевший телевизор и посмотрел в окно. За стеклом
бодро покачивались ветви. Небесный туман небольшими кудрявыми тучками тянулся
из-за горизонта. По краешку поля пронеслась собака, а солнце в очередной раз
дернулось в ольшанике и ослепило глаза. Преломляясь, с соседних крыш
вытягивались столбы серого дыма. Так они и сидели: Николай - молча, а Глеб -
слушая радио и готовя омлет.
- Еда какая-то странная. Вкус какой-то интересный, - проглотив пышный кусок,
сказал Николай.
- Не знаю, вроде бы посолил. Да нормально все, что с тобой? – попробовав
смачный кусок с жирной поджаркой, Глеб утер тыльной стороной ладони соленые
губы.
- Не знаю. Помидоры какие-то через чур свежие. – быстро допив чай, Николай
скрылся в спальне. Улегшись на кровать, он прикрыл глаза, но лишь вспомнив сон,
дернулся, поспешно встал и вышел на улицу. Осадок был тяжелым настолько, что ни
один фильтр, будь эта тяжба материальной, не смог бы очистить его. Что-то
болело, но нервами это ощутить было невозможно. Глеб лишь изредка посматривал
на друга, а потом махнул рукой.
– Оклемается, кошмар наверно сильный.
Николай, побоявшись, что его примут за сумасшедшего, не рассказал про осознание
сна. Стоя посреди двора, он раскачивался из стороны в сторону, в который раз
принимаясь за мозговой штурм. Успеха это никакого не приносило, лишь
напрягалась голова, и так гудящая от недосыпа. Послышался гул двигателя;
скрипнули тормозные колодки, напротив калитки остановился автомобиль “премиум”
класса. Вышедший из машины мужчина в тонких очках глянул на номер дома, и,
сверившись с бумажкой, откинул крючок.
- Николка! Ты что пропал?
- Пап. Ну что тебе надо?
- Почему так грубо? Сын, ты почему на телефон не отвечаешь. Слава Богу, твоя
тетя видела тебя на вокзале. Просто счастливый случай, но зачем ты приехал в
эту дыру? – несколько сконфуженно посмотрев на Глеба, отец Николая
замолк.
- Извините. - холодно добавил он.
- Да ничего-ничего. - облокотившись о костер дров, Глеб молча наблюдал за
происходящим с видом стороннего наблюдателя.
- Я выбросил телефон.
- Зачем ты это сделал? Он ловкий мошенник, не вини себя. Надо было просто
сказать мне. Как только мне рассказал про это Миша, я сразу же разыскал этого
поддонка. Его поймали, и через суд мы все тебе вернём. Почему ты выбросил
телефон?
- Какой Миша?
- Твой лучший друг, ты чего?
- Нет у меня таких друзей…
- Ладно. Поехали домой, там и поговорим. Давай, собирайся. Ты же не поедешь в
этих лохмо…
- Ничего-ничего, Александр Валерьевич, - прокашлявшись, отец Николая двинулся к
машине. Сын же вернулся в дом, собрал свою высохшую одежду в сумку, быстро
переоделся и подошел к Глебу.
- Ты извини меня, что я так.
- Как?
- Да неправильно, в общем…
- А зачем тогда делаешь?
- Надо так, отец… в общем, тебе меня не понять.
- Ну раз не понять, то иди. – Последний раз скрипнула калитка, и, зарычав,
машина умчалась из провинциального городка в город, который противно было
видеть даже издалека.
- Н-да, не поймешь ты. Николка… – набрав охапку сырых дров, он оглядел
горизонт, улыбнувшись солнцу, скрылся в доме.

***
За окном просыпался город: как по расписанию изрыгали дым трубы, гремели
машины, суетились люди, беспорядочно зажигались окна. Утро, как обычно
оповестило Николая громким будильником, курсом валют, прогнозом погоды и прочей
необходимой цивилизованному человеку информацией. Как скучно, когда все знаешь,
но, несмотря на предсказуемость, итог этого дня обещал быть весьма удачным.
Николай намеревался подписать свой первый крупный контракт на правах владельца
фирмы.
Глянув на фотографию отца, ушедшего в лучший мир несколько лет назад, он не
испытал ни жалости, ни радости, вообще ничего, кроме безвкусных воспоминаний.
Сквозь стекло на него смотрел высокий, немного полный человек в дорогом
костюме. Он улыбался, искренне радуясь, обнимал мать и его самого, когда он был
ещё совсем маленьким. Николая больше нечего не тревожило внутри после того сна,
лишь отпечатался в памяти сочувствующий взгляд Глеба, которого он старательно
пытался забыть, как нечто постыдное, совершенное в молодости. Прошло много
лет.
Раздался телефонный звонок. Опять звонила бывшая жена. С раздражением он
отклонил входящий вызов. В этот чудесный день он не позволит испортить себе
настроение, особенно какой-то там дуре, но оно уже было испорчено. «Связался,
блин, по малодушию и настойчивому требованию отца. Тогда все было прекрасно, а
теперь что же? Куда все делось? Раньше жилось намного лучше, а сейчас люди уже
не той породы». Вспомнилась недолговечная семейная жизнь. «И что, что она дочь
главного конкурента? Эта старая собака уже давно гниет в земле. А что же ей
надо? Деньги за сына она получила, а все мало. Мразь, все они такие. Им только
деньги мои нужны. Как я от этого устал. Нужен отдых». Телевизор, утренняя
почта, кофе – все это не приносило удовольствия, но его надо было посмотреть,
прочитать и выпить. Зачем? Потому что так была устроена его жизнь.
В подъезде элитной застройки царила тишина. Глянув на консьержку, он скривился.
Замигала лампочка на стальной двери, но резко нахлынувший гомон мегаполиса стал
уже давно не замечаемым. Лишь звон домофона слегка приободрил ум. Дернувшись,
машина выехала на дорогу, влившись в артерию большого города столь незаметно,
что черный силуэт вскоре скрылся в мощном потоке, став частью единого
механизма.
- Здравствуйте, Николай Александрович! – поздоровался в коридоре подчиненный,
вид которого был немного потрепан. На ходу поправляя воротник пиджака и,
пытаясь поудобнее обхватить папку с бумагами, молодой парень невольно
встретился взглядом с начальником. Покрасневшие глаза выдавали его сонное
состояние с лихвой, они почему-то не умели лгать, а Николая эта искренность
раздражала.
- Хватит пить кофе, идите работайте!
- Да-да, конечно, – быстро ретировался он. Пройдя мимо кабинок, Николай встал
около стены.
- Здравствуйте, Николай Александрович! – вяло пожав руку он поморщился. «В
лифте не отвертишься».
Забравшись в свой кабинет, Николай просидел в нем почти до позднего вечера,
пока не раздался стук в стеклянную дверь.
- Здравствуйте, Роман Геннадьевич! – протягивая руку, хозяин кабинета фальшиво
улыбался очередному сопернику.
- Привет, Николай! Ну, что? Давай подпишем твой первый контракт, ты же так
долго к этому стремился. Я очень заинтересован в успехе твоего проекта и готов
инвестировать его. И надеюсь, что не ошибся в тебе.
- Ну что вы, Роман Геннадьевич! Как можно, разве хоть раз я дал повод
сомневаться в выбранном решении?
- Нет, но очень надеюсь на вас. Возьмите мою визитку, и обязательно позвоните
мне завтра. Есть первое серьезное дело, которое и продемонстрирует мне ваши
способности, - когда черные чернила впитались в бумагу извилистым узором,
Николай испытал такую дикую радость, что у него от перенапряжения затряслись
руки.
- Ну что, давайте закрепим контракт дружеским рукопожатием в честь нашей
выгодной сделки, – соперники сухо пожали друг другу руки.
Да, день был чудесен, главная цель достигнута, только вот эти чертовы пробки...
Разворачивая машину и выезжая из узкой улочки на шоссе, он стремительно
пронесся несколько сотен метров, но дальше плотным рядком стояли машины, и
предела им не было видно. Ехать оставалось не так уж много, поэтому Николай
круто свернул к тротуару. Выходить из машины не хотелось, какое-то странное
чувство вдруг… нахлынуло. Давно с ним не случалось подобного. Николай заглушил
мотор и задумался. За окном, на желтом свету от фонарей прошли две фигуры, одна
совсем низенькая, а вторая высокая. Аккуратно сжимая маленькую детскую ладошку,
отец подхватил сына на руки, и те быстро перешли дорогу. «Как я живу, почему я
с ней так?» Он совсем забыл про звонок жены, которую ещё любил, и про сына,
который так долго ждет его у бабушки, а он… он пил, отмечал контракт… Стало тягостно.
Николай снова посмотрел в окно. Вспомнил отца, слезы выступили сами собой, и,
не умея их сдерживать, он утер глаза рукавом.
- Ты издеваешься? Почему ты не отвечаешь? Ты что…
- Марина… прости меня, - после разговора с женой он повеселел. Решив встретиться
завтра, он надеялся все изменить, мигом осознав всю сложность ситуации. «А ведь
это все из-за меня, и при чем тут деньги? Чертовы бумажки… ненавижу!» Мир уже
не казался таким негативным. Вспомнился Глеб, злость и обида на себя вспыхнула
с новой силой. Он набрал номер друга, но абонент оказался недоступен. Мать с
сыном были неподалеку, поэтому он решил сейчас же зайти за ними и идти в парк
или на набережную - неважно, хоть куда, но идти. Он так давно не гулял с
сыном.
Купив по дороге кучу игрушек, он решил сократить путь до нужной улицы по
темному переулку. Лужа отражала свет проезжающих машин, и чем дальше он уходил
вглубь, тем сильнее затухали звуки большого города. Луч фар за спиной касался
обшарпанных стен и падал, втягиваясь назад.
- Эй ты, баклан! Сюда смотри, интеллигенция, мля, - откуда-то из-за угла
вылезла сгорбленная тощая фигура.
- Я-я?
- Ты тут ещё бакланов видишь, чмо? Гони кошелек, баклан, - решив отвязаться от
грабителя побыстрее, ведь там же сын ждет, он сунул руку в карман.
- Быстрее давай, чмо!
- Других слов не знаешь?
- Ты чё, охерел? – в отсветах арки блеснуло что-то металлическое.
- Слышь, урод, если ты и дальше базарить буш, то я те кишки выпущу, понял, а?!
– Перед лицом, рассекая воздух, что-то просвистело.
- Да-да, конечно, сейчас, - вытащив толстый кожаный кошелек, Николай, дрожа от
волнения, протянул его грабителю, тот правой рукой вырвал его из рук.
- Эй, подождите! Там же визитка, а! – резко дернувшись обратно за кошельком,
Николай вздрогнул. В груди торчала пластмассовая рукоять ножа.
- Ты че, мурло? Вот урод… - убийца поспешно скрылся, исчезнув в ближайшей
подворотне. Колени подогнулись, и мужчина рухнул на грязный асфальт как
подкошенный. Часто дыша, он беспомощно вертел головой по сторонам. Силы
стремительно уходили. Николай попытался крикнуть, но из горла вырвалось лишь
тихое сипение. Дрожа и харкая кровью, он из последних сил набрал телефонный
номер, ярко вспыхнувший в памяти, но, поперхнувшись, глубоко вдохнул и
умер…
В трубке пискляво раздалось:
– Привет пап, пап, ало! Ты скоро придешь, пап…
Глаза уже остекленели, тело остывало на морозе, а сверху падал ранний осенний
снег, хлопья которого развеял ветер.


Ab altero expectes, alteri quod feceris
Публилий Сир


Сообщение отредактировал Георгий - Понедельник, 26.01.2015, 18:16
mxin Дата: Среда, 05.08.2015, 19:49 | Сообщение #104



Группа: Пользователи
Сообщений: 1
Небольшая поляна, в лесу у речки, на высоком её берегу, уже не молодой почти 30-ти летний старик, сидит у входа в свою землянку, и вглядывается в черный бесконечный лес на фоне заходящего солнца. Его сознание впервые за его долгий век, осознало себя в этом мире, его фантазия рисует невероятные картины. Какие чудеса, и чудовища могут обитать в глубине лесов, а что там за этим лесом? Впервые в своей жизни его душа наполнилась чем то большим , чем его хозяйство, чем необходимость прокормить себя...
Mabus Дата: Суббота, 18.02.2017, 22:53 | Сообщение #105



Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Осмелюсь предложить на ваш суд несколько своих работ в разном жанре.

Quo nomine vis vocari?

Donum
Когда в больших от изумления юных глазах загораются искорки счастья – от них может вспыхнуть мир и родиться новая вселенная, можете мне
поверить.


Я люблю детскую радость. Она согревает лучше коньяка, выпитого у камина,
лучше пухового одеяла и женщины под ним. Ничто мне не заменит детский
смех.
Остановив грузовик у ворот приюта, я несколько раз просигналил. Для
кого-то звук клаксона мог показаться противным, режущим слух, но сегодня
он был для меня восторженной песней.
Ждать пришлось недолго. Ворота отворились, и к машине подошла удивленная монахиня.
- Чем могу вам помочь, синьор?
- Это детский приют Святого Себастьяна?
- Именно, синьор.
- Тогда мне сюда. Ребятишки ваши еще не спят?
- Нет, ужинают, - ответила монахиня, все больше удивляясь этим вопросам.
Перед ней стоял я в образе здоровенного детины с бритой головой, с
довольно устрашающим видом, но и с очень теплой улыбкой. Такого не
каждый день увидишь, тем более у ворот детского приюта.
- Тогда зовите их сюда, - я уперся руками в бока и хохотнул.
- Всех?
- Ну да!
- Но… но зачем? – Монашка уже с опаской поглядывала на меня, но мое прекрасное настроение нельзя было испортить уже ничем.
- А вы потрудитесь взглянуть в кузов.
Все еще обеспокоено косясь на меня, она подошла ближе к машине. Я
услужливо откинул заслонку кузова, и женщина восторженно ахнула. Все ее
тревоги исчезли в один миг, когда она увидела свертки с детскими
игрушками. Десятки плюшевых медведей, куклы, игрушечные автомобили, горы
упаковок со сластями и даже несколько ящиков с кока-колой. Половина
моего нынешнего состояния.
Еще не придя в себя от восхищения, женщина молнией устремилась обратно в
ворота, а минут через пятнадцать у грузовика уже собрались все шалопаи,
живущие в приюте, кое-как в спешке одетые. Было их девятнадцать
человек, хорошо, значит, всем хватит. Сперва стесняясь, потом все
увереннее и увереннее подходили они к грузовику, получали какой-нибудь
подарок и, визжа от радости, прижимали игрушку к груди. Сладости и
напитки я перенес в дом, и настоятельница пообещала мне, что завтра же
устроит детям праздничные завтрак, обед и ужин.
- Но откуда это все? - Спросила она, когда мы снова вышли во двор и где еще копошились со своими подарками дети.
- Как откуда? – деланно изумился я. - Ребята, сегодня какой день?
- Рождество!!! – грянул недружный счастливый хор.
- Значит от кого подарки?
- От Санта Клауса!!! – на этот раз детские голоса могли бы заглушить клаксон моего грузовика.
- Правильно! молодцы!
Настоятельница посмотрела на меня с задумчивой улыбкой.
- Хорошо, пусть будет Санта-Клаус, - тихо промолвила она. – Мы все будем
за него молиться. Только какие-то странные у Санта-Клауса сани, да и
оленей не видно.
Я громогласно расхохотался.
1963 год заканчивался замечательно.

Mutatio
Extra omnes!

Мне опять удалось спрятаться. Я снова обманул свою судьбу.
И сейчас, стоя на пустой, белой от снега улице, я стараюсь не попасть
под скромный свет фонаря. Быть незаметным – это еще один шанс подарить
детям радость, а себе несколько лет жизни. Или дней. Главное дождаться.
Осталось не так много времени до рождества всего один день. Сейчас время
это неумолимо лишает меня надежды на существование. Оно течет все
быстрее и быстрее, ужас сковывает меня. Страшно, когда от тебя почти
ничего не зависит, несмотря на все твое могущество.
Вокруг тишина. В свете фонарей видны только одинокие снежинки, которые
даже ветру лень относить в сторону. Подходит к концу 1903 год. В этом
году преставился Папа Лев ХIII, прозванный Кощеем Бессмертным за свое
долгое правление. Собрался конклав и неожиданно белый дым заклубился в
честь Джузеппе «Портного», который долго, со слезами на глазах
отказывался от сана, но потом согласился с неизбежным и назвался Пием Х.

Эти события стали причиной возникновения многих забавных историй, о
которых еще напишут, но никто и представить не может, чем оборачивается
успех конклава для меня.
На похороны умершего Папы я снова не пришел, успел обменяться. Не
посчастливилось мне узреть легендарный «пиночек», которым проводили в
последнее убежище мертвого понтифика. Теперь, спустя пять месяцев, я
стоял на заранее присмотренном месте и ждал. Нет, новый Папа не думал
умирать, и, несмотря на его слезный протест во время конклава,
оказалось, что сан понтифика пришелся ему по душе. Но у меня было еще
одно обязательство, а предыдущий обмен был не особенно удачным.
Ага, все-таки судьба не совсем беспощадна ко мне. Тишину прорезал глухой
стук подков и скрип колес. Карета. Вот она вынырнула из мрака улицы и
поравнялась со мной. Я глубоко втянул воздух. Так и есть, полковник
возвращается домой. Старый одинокий, а главное богатый человек, не
имеющий ни одного родственника. Я тихо скользнул с темного тротуара на
дорогу, кучер меня не заметил, да и никогда не смог бы этого сделать. Он
лишь прикрикнул на лошадей, которые, кажется, почуяли мое приближение и
резко затормозили. Из окошка высунулся полковник и что-то проорал
кучеру. Я его не слушал, наверняка, этому лакею обещалось прибавка в
несколько лир к жалованию в канун рождества за такое бесцеремонное
отношение.
Ну что, старик, обнимемся?
Я рывком распахнул дверь кареты и одним прыжком очутился внутри.
- Держи, - быстро бросил я полковнику, вкладывая ему в ладонь рукоятку
острого кинжала с двумя камнями возле самого лезвия, рубином и сапфиром.
Он был так растерян, что просто сжимал оружие в руке, даже не подумав
его использовать. Слава Богу, внезапность моего появления всегда
действует безотказно.
Камни, тем временем, засветились мутным светом, испуганное лицо старика
озарилось сначала красным, потом синим. Я успел улыбнуться, надо же, все
опять получилось, и потерял сознание.
Когда я открыл глаза, то увидел вместо полковника молодого человека,
одетого бедно, но чисто. Этим молодым человеком еще несколько минут
назад был я. Теперь, когда тело старика, его память, богатство, а также
кинжал были в моем распоряжении, я быстро схватил молодчика за шиворот,
распахнул дверь кареты и вышвырнул его вон на полном ходу, ничего, не
убьется. Теперь у полковника, внезапно обретшего молодость, есть два
пути: научится жить в новом теле или прямая дорога в сумасшедший дом. На
моей памяти чаще всего случалось второе, но были и настолько
рассудительные люди, что не только сохраняли рассудок, но и добивались
огромных успехов в жизни. Extra omnes, так будет всегда. Так что не все
потеряно. Все, что мне, в данный момент, было нужно от него – это
деньги. Жизнь обменявшихся со мной должна оборваться только в одном
случае, и случай этот совсем недавно уже имел место.
- Господин Россини, что случилось? – мой (уже мой) кучер остановил
карету и заглянул ко мне. Слава Богу, что мы успели свернуть на другую
улицу, и теперь бесчувственный молодой человек не мог быть нами увиден.
- Тебе что за дело? Ну, ворвался ко мне один тип, пока ты там клювом
щелкал, получил от меня в глаз и вылетел из кареты, - проревел я, ничуть
не сомневаясь, что в подобном случае полковник поступил бы именно так. -
Давай, дуй на козлы и домой скорее гони.
- Вот это по-нашему, - одобрительно пробормотал кучер и ринулся обратно к
лошадям. Через несколько мгновений карета тронулась с места.

Habemus Papam!
Долго ждал народ -
Выбирай, дурак!
Прятки с мертвецом,
Или путь во мрак.


1268 год подходил к концу. Двадцать девятого ноября Папа Климент IV
покинул этот грешный мир. И снова собирается кардинальская коллегия,
дабы решить, кто станет новым пастырем для несчастных заблудших душ
(само слово «конклав» впервые произнесется только через шесть лет, в
1274 году, на вселенском соборе в Лионе).
Появившиеся в который раз склоки, разделение на два лагеря,
невозможность кому либо из кандидатов набрать необходимые две трети
голосов, на этот раз привели к неожиданным последствиям. Почти три года
святой престол был свободен, что привело католиков в отчаяние. Интересы
веры снова сдались на милость политиков.
Некоторые последствия этого безобразия были тщательно задокументированы и
вошли в историю, как рождение вековой традиции проведения выборов Папы
Римского «под замком», а иные последствия…
Надежда забрезжила, когда многие кардиналы остановились на кандидатуре
Теобальдо Висконти, который и кардиналом то не был, но, видимо, являлся
достойным этой чести. Забегая вперед, нужно сказать, что свершенное им
впоследствии приведет к канонизации Висконти.
- А я вам говорю, не буду за него голосовать! – кардинал Франческо
Липпи, красный от гнева бродил взад-вперед по богато убранной комнате и
размахивал руками, как будто пытался отогнать от себя назойливых мух.
Остальные члены коллегии сидели в своих креслах и спокойно наблюдали за
его мытарствами. – Вы прекрасно знаете, что вера и совесть мне не
позволит…
– Братья! Мы почти три года сидим здесь и натыкаемся на одну и ту же
стену противоречий. Это же немыслимо! – кардинал Пьяченцы, высокий седой
священник говорил хмурым низким голосом, нервно постукивая пальцами по
подлокотнику своего кресла. - период Sede Vacante продолжается слишком
долго. Этими склоками мы только утяжеляем свою вину перед Господом
Богом. Я заявляю, что более приемлемого кандидата, чем архидьякон Льежа
мы не найдем.
- Брату Липпи импера… то есть Господь запрещает голосовать за брата
Висконти, - со смехом произнес жизнерадостный толстяк, кардинал Бруно
Феррари. Липпи вздрогнул, как от укуса змеи и с ненавистью посмотрел на
него. Правила проведения выборов Папы запрещали под угрозой анафемы
руководствоваться мирскими выгодами, но всем было понятно, что пока
стоит мир, бескорыстность никогда не воцарит даже в таком святом деле,
как выборы понтифика.
Новый тур выборов показал, что святейший трон снова некому занять.
Кардинал Липпи и еще несколько его единомышленников упорно не отдавали
свои голоса за отсутствующего на конклаве Теобальдо Висконти.
А на следующую ночь сон кардиналов нарушил страшный шум, и через
короткое время холод пробрал их с головы до ног. Терпение добрых
католиков истощилось окончательно, и они сорвали со здания
кардинальского дворца крышу, подставив головы их преосвященств под
холодное ноябрьское небо. Небо это было совершенно черным. Оно как-будто
источало гнев на неразумных священников, осмелившихся ради личных
интересов оставить без пастыря нуждающиеся стада.
Утром Липпи проснулся, дрожа от холода и страха. Всю ночь он слышал
сквозь сон раскаты грома, в которых явственно слышались слова
«Еретики!», «Проклинаю!», «Кара на головы ваши!». Выйдя в общий зал, он
убедился, что страх испытывает не только он.
- Что ты сделал с нами?!! – Брат Феррари бросился на Франческо и схватил
того за грудки, - тебе мало кардинальских почестей? – Бруно уже орал,
брызгая слюной в лицо своего собрата.
Да, так и есть. Каждым из кардиналов овладело нечто ужасное. Не
подозрение, не уверенность – точное знание. Теперь они прокляты.
Мысль оборвалась, Феррари крепко ударил Липпи в челюсть.
- Теперь-то, ты, надеюсь, порадуешь стариков к рождеству, скотина, -
прошипел упавшему кардиналу Бруно. - Проголосуй правильно, иначе,
клянусь Богом, я займусь тобой и твоими лизоблюдами, как колдунами, без
суда инквизиции, - Липпи побледнел. Он бормотал что-то на подобии «Как
ты смеешь», но Феррари его не слушал.
-Заткнись! Пойми, мне все равно, нам красные шапочки носить от силы до
вечера, а ты себе не представляешь, что можно сделать с человеком за
день при помощи одной только веревки. Знаешь, кем я был раньше? Знаешь,
хорошо. Не доводи проклятого инквизитора до неистовства!
Что и говорить, Папа был выбран единогласно. Коронация Григория X, в
миру Теобальдо Висконти, состоялась только в марте 1273 года. Но даже
после этого проклятие снято не было, как надеялись несчастные. К этому
времени, все двадцать кардиналов, участвующих в избрании Папы внезапно
отреклись от своего сана. А еще через три года проклятие проявило себя.
Первым пропал Липпи, за ним кардинал Пьяченцы и так далее. Когда
остальные поняли что к чему, они постарались затеряться в других
городах, среди людей, которые не знали их в лицо. Ничего удивительного:
кардиналы перестали стареть, и только в день похорон очередного Папы
один из них пропадал. От проклятых больше ничего не зависело. Теперь
Папы своей жизнью обрекали их на ожидание. Так, после похорон двадцатого
по счету Папы, Бонифация IX, проклятие исполнилось, забрав с собой
Бруно Феррари.

Auxilium

Помогая выбраться близкому, не бери палку протяни руку.

После смерти Григория-Висконти, Липпи понял: у него осталось совсем мало
времени. Скорее всего, в момент погребения понтифика, все случится. и
смерть его будет так ужасна, что легче всадить кинжал в себе в живот,
легче принять яд... Только вот Липпи знал, неизвестно откуда, но знал,
что убить себя он не сможет. Не будет позволено ему так просто уйти от
возмездия. Сама эта мысль гнала прочь все остальные и не давала
сосредоточиться на поиске спасения.
Сам он не имел ни единого шанса выжить, нужно было найти кого-нибудь,
кто сможет помочь. Но кого? За эти годы, ни один священник, исповедав,
бывшего кардинала, не отпустил ему этот грех, а если бы даже и отпустил –
вряд ли это помогло бы.
Вдруг, Липпи затрясло от волнения: есть еще одна маленькая возможность
добиться успеха. Как он раньше об этом не подумал?! Алхимики! Конечно
же! Никто из проклятых священников не пошел на поклон к этим колдунам и
шарлатанам. И, возможно, зря.
Во всяком случае, попробовать стоит, больше никаких идей на ум не приходило.
В городе, где прятался Липпи, жил один такой чародей. Как удачно, что
Франческо выбрал для обитания именно его. Этот алхимик был по гроб жизни
обязан бывшему кардиналу, который много лет назад, еще, будучи
приходским священником, спас маленькую дочь Александро дел Бохха (именно
так звали алхимика) от следствия инквизиции. Как да почему - это уже
совсем другая история, да и через несколько лет вся его семья все равно
вымерла от холеры, но еще жива была клятва, которую дал Александро: «В
любой миг, только одно ваше слово, и я пойду за вами в пекло».
Теперь Липпи предстояло самому спасаться от геены огненной. Он без труда нашел обиталище колдуна и осторожно постучал в дверь.
- Ка фсем чертям!!! – прогремело изнутри. - Пшли фсе фон!!!
Да, это был Александро. Его манеру говорить не спутаешь ни с чем.
- Я попутчика в пекло ищу, - невесело откликнулся Франческо, - открывай, старый бес.
Все стихло, а затем донесся звук шагов. Это были шаги человека, который не привык быстро бегать, но сейчас очень старался.
- Синьор Липпи! – дверь уже отворилась, и показалась радостная
физиономия Александро, - Фот уш ни ашитал! Та фы заходите, не стойте!
О-о-о-о! - Только и протянул он, когда бледный шатающийся Липпи вошел в
дом алхимика, - Как фсе нихарашо!
- Еще как нехорошо, - буркнул Липпи. Комната, где они стояли, освещалась лишь несколькими слабыми бликами свечей. Они сели.
- Послушай, Бохха, - бывший кардинал вздохнул и продолжил, - ты веришь в
проклятия? Нет, нет, не надо рассыпаться передо мной в заверениях о
твоей твердости в вере. Не надо. Скажи, как алхимик, ты веришь?
- Д-да, - Бохха едва заметно содрогнулся, - канешна верю.
- Тогда слушай внимательно.
Пока алхимик слушал, его волосы выше и выше тянулись к потолку, а глаза
делались все шире. Когда Франческо закончил свой рассказ, в комнате
воцарилось молчание.
- Что ты можешь мне посоветовать? – Липпи, наконец, пристально взглянул
на собеседника, - я боюсь, понимаешь. Я готов пожертвовать всем, лишь бы
не умирать вот так. Готов обменяться судьбой с любым самым несчастным
человеком на этом грешном свете…
- Опменяться? – вдруг оживился Александро, - как ше я сам не додумался.
Он вскочил и стал быстро бегать по комнате, что-то разыскивая. Наконец,
он предстал перед бывшим кардиналом и с удовлетворенной улыбкой
произнес.
- Фот! Вашмите фот это.
В его руке Липпи увидел изящный кинжал, обрамленный двумя драгоценными
камнями. Не понимая зачем, он протянул руку и взялся за рукоять кинжала.
Камни на нем тот час засветились красным и синим. Прежде чем Липпи
успел удивиться, сознание покинуло его.
- Здесь я написал вам все, что требуется для управления кинжалом. Ха! Мы
попробуем обмануть саму судьбу, представляете? – Через несколько минут,
я, находясь в полной прострации, внимал самому себе о том, как надо
обращаться с этим не таким уж и холодным оружием. Тот, кто был под моей
личиной, сидел напротив меня и с горящими глазами объяснял мне все
детали.
- И главное, запомните. Он питается радостью, лучше детской. Просто
подержите его возле счастливых ребятишек немного времени, и он опять
готов к работе. Делайте это не реже чем раз в год, а если вы сами будете
детям приносить эту радость – тем лучше.
- Ну, харашо, а чем это все мне помошет? – прошамкал я вполне в духе алхимика.
- Как вы не понимаете?! Проклятие протянуло к вам руку. Мы поменялись, и
теперь оно схватит не вас. Это, конечно, подействует только один раз,
поэтому, придется меняться каждый раз, когда угроза будет возвращаться.
Да, и вы, как владелец кинжала, будете получать память своей жертвы,
удобно, правда?
- Правда, - сказал я и ухмыльнулся. Вот почему я внезапно узнал
несчетное количество всевозможных странных рецептов. Но тут же, я
осекся.
- Так это получается проклятие тостанет тебя?
- Синьор Липпи, - бывший колдун оскалился моей улыбкой, - помните: одно ваше слово, и я пойду в пекло. С вами или вместо вас.

Quo nomine vis vocari?

Отдай мне имя!..

- Сестра! Если мне не изменяет память, у вас живут двадцать детей, а здесь я насчитал только девятнадцать.
- Да, Франческо не смог выйти, он, знаете, очень болен, - улыбка исчезла
с лица настоятельницы, - бедный мальчик, врачи говорят, что он не
сегодня-завтра…
Сестра вдруг зарыдала, закрыв маленькими ладошками лицо.
- Франческо… Можно его увидеть? Я хочу сам подарить ему игрушку.
Настоятельница кивнула сквозь слезы и повела меня за собой. Там, в
глубине дома, в маленькой комнате он и лежал. Глаза мальчика были
закрыты, а неровное дыхание прерывалось сильным кашлем. Он спал, но едва
я остановился у его кровати, глаза Франческо тут же открылись, и я
содрогнулся. На вид ему было лет семь, но глаза… Эти глаза я никогда не
забуду. Никогда.
- Матушка, кто это? – его вопрос потонул в кашле.
- Этот синьор захотел навестить тебя. Он привез в наш приют целый
грузовик всяких игрушек и вкусностей, - она улыбалась сквозь слезы. -
Франческо, милый, тебе приносили лекарства?
Я все смотрел на смертельно больного ребенка и не мог отойти от него.
Одна мысль все глубже и глубже врезалась мне в голову: «Не хочу, чтобы
он умер! Не хочу!» Всю свою долгую жизнь я совершал добрые дела только
ради себя, и плевать я хотел на других. А теперь… Теперь я понимаю, что
подобно моему спасителю кинжалу, больше не могу обходиться без детской
радости. И сейчас решение появилось само. Раньше я бы и близко не
подошел к мальчишке, но времена меняются, меняются и люди, даже те,
которым уже за семьсот.
- Сестра, прошу вас, выйдите на минуту.
Мой тон ничем не напоминал просьбу, это было требование, и
настоятельница, почему-то не стала спорить. Когда дверь за ней
захлопнулась, я склонился над Франческо и вытащил свой кинжал. Он не
светился, насытившийся детской радостью, а, значит, был полон сил и
готов проявить свое могущество.
Кем я был? Санта Клаусом? Толстым мужчиной с седой бородой, за которым
кому-то удалось подглядеть, когда он опускал очередную упаковку подарков
в трубу? Сколько десятилетий назад это было! Тогда толстяк получил в
обмен тело и жизнь веселого юноши, и долго благодарственно молился. Это
не был обмен к похоронам Папы, мне просто нужны были деньги. Или, может,
я был неприкаянным духом, скрывающимся от неизбежного конца?
Я просто хотел жить. Санта Клаус, который всеми силами цепляется за
жизнь, добрый старик без саней и оленей, без лица и без будущего. Я
просто хотел жить.
- Держи, малыш, свой подарок, - я протянул мальчику кинжал, - и выздоравливай скорее. С рождеством.
Едва оказавшись в детских руках, кинжал вспыхнул, как новая звезда.
Дверь в комнату распахнулась, и вбежала сестра-настоятельница. С
открытым от изумления ртом, она наблюдала за чудом. И чудо произошло,
чудо даже по моим меркам. Я не стал терять сознание, мы не поменялись с
маленьким Франческо местами. Просто на лицо мальчика стал возвращаться
здоровый румянец, а я…
А я тоже стал Франческо. Франческо Липпи! Тем, кем я родился более
семисот лет назад и от которого я бежал все это время, за которым
охотилась судьба и никак не могла изловить. Теперь меня ничего не
удерживало на Земле. Кто-то жестокий и мудрый простил меня. Мое уже
призрачное тело начало понемногу таять.
Я последний раз посмотрел на монахиню и ребенка. Она плакала, губы ее
беззвучно шевелились в благодарственной молитве. Мальчик глядел на меня и
улыбался.
Когда в больших от изумления юных глазах загораются искорки счастья – от
них может вспыхнуть мир и родиться новая вселенная, можете мне
поверить.

Пояснения и перевод некоторых слов.

Quo nomine vis vocari? - Какое имя выбираешь себе? (Лат.)
Donum - Подарок (Лат.)
Mutatio - Обмен (Лат.)
Extra omnes! - Лишних прошу выйти вон. (Лат.)
Не посчастливилось мне узреть легендарный «пиночек» - На похоронах Льва
XIII, когда гроб с его телом вставляли в отверстие одной из ниш, он
застрял, и один из санпьетрини втолкнул его на место ударом сапога.
Среди присутствующих находился патриарх Венеции кардинал Джузеппе Сарто
(будущий Папа Римский). Он шепнул стоявшему рядом с ним монсиньору Карло
Респиги:
- Ты видел? Вот чем заканчивается славный путь Папы - пиночком!
Habemus Papam! – У нас есть Папа! (Лат.)
Auxilium – Помощь (Лат.)

Добавлено (13.02.2017, 21:38)
---------------------------------------------
Обед

Тишина, ложек звон за столом,
Официанты сквозь слезы глядят
Как «за дядю и тетю» тайком
Кормят полуголодных «мышат»

Детский дом на обед приглашен
И в глазах у почти что мам:
Кушай, кушай, все хорошо...
Очень вкусно, спасибо вам!

В душах зрителей все кувырком
Там надолго останется след
Тишины. Ложек звон за столом,
Одинокого детства обед.

Добавлено (18.02.2017, 22:51)
---------------------------------------------
Шепчут секунды, ласково, быстро
"Быть по сему, отпусти, отпусти"
Льют на былое из старой канистры
И коробок зажимают в горсти.

Мне бы согреться ночью забытою,,
Прошлого вещи закинуть в огонь,
Сумку открыть, чушью забитую
Да кроме нее нет ничего.

Жалко добра, помятого, рваного,
Жалко бессмысленной тяжести рук.
Жадность нежданная, бедность упрямая,
Треплется вместо огня на ветру.

Добавлено (18.02.2017, 22:53)
---------------------------------------------
Нам не хватает экспромта,
Каждый момент - репетиция.
Нет новостей - все история,
Вместо молитвы - петиции.

Прямо не скажешь, невежливо,
Сморщатся, можно засыпаться,
Без подготовки, конечно же,
В моде молчать и не рыпаться.

Нам бы сюрпризов непраздничных,
Дочек, сынков, не планировать.
Просто поменьше сценариев
Ручкой в блокноте фиксируя.

Сообщение отредактировал Mabus - Понедельник, 13.02.2017, 21:36
Мазин Александр. Форум сайта » Творчество читателей » Персональное творчество » Пробы пера форумчан
Страница 7 из 7«12567
Поиск:
Мазин Александр. Сайт писателя. © 2011
Реклама:

Хостинг от uCoz