Приветствую Вас, Гость / RSS
Главная / Мазин Александр. Форум сайта / Регистрация / Вход
Страница 5 из 7«1234567»
Модератор форума: Asenar 
Мазин Александр. Форум сайта » Творчество читателей » Персональное творчество » Пробы пера форумчан
Пробы пера форумчан
Брячислав Дата: Вторник, 09.10.2012, 03:55 | Сообщение #61



Группа: Проверенные
Сообщений: 56
Доброго времени суток. Особый привет Асенару. Давно не брал я в руки шашки. Извиняйте, Родина была в опасности.
Асенар, сразу скажу: пишу ночью.. Час пятьдесят пять. Другого времени просто нет. Засим осилил только третьий рассказ из серии "Ангвар и Элли". Продолжение приключений с Герцогом -Коршуном на момент настоящий я еще не читал - очень спасть хочется. Но прочитаю.
Итак, колонка штатного корректора.
Замечания по сути те же, что и раньше. Конкретики будет не много - говорю же, спать хочется. Кроме того, надеюсь, сие побудит вычитать самого и почетче.
1. В целом. В целом - почти пристойно.Наверно скажу так - видно главное: видно, что видно. Видно, что ты видишь то, что описываешь. Это уже немало. Черт, это даже много. Убежденность в любом деле - не последняя вещь. Но именно в целом - кое где видно, что ты не видишь, что описываешь. Или не понимаешь. ИМХО. А придумываешь, не очень сильно напрягаясь. этого кое чего как раз не хватает для того, чтобы я заткнулся. smile
2. Пунктуация. Твой бич. Запятые не на месте и лишние. Отсутствие запятых там, где надо. Отсутствие вопросительных знаков там , где вопрос по смыслу. И небрежность - недописанные слова, отсутствующие буквы. Вычитывайте сами - чугуньте задницу.
3. Надо что-то делать с русская языко.Не всегда - иногда. Видно , что мысли опережают руки и слишком часто - это раз. И получается: написал полдействий одного по смыслу, затем всунул три слова про другое - и дописал недописанное действие. Искать не буду - вычитывай. Иногда просто не по-русски сказано.
4. Как продолжение пункта 3. Такая шняжка иногда случается: идет повествование - как повествование. Едем по лесу. Пахнет лесом:немного прелой листвой, немного лесной мокрой свежестью. Птицы не поют, только копыта мягко топают по песку дороги. Все вроде в норме. И вдруг - начинается схватка, прытка, бежим в лес, из лесу, бежали, поняли что не надо, испугались - ага. Мрак. Но - Луч и Мгла. Выхлестнули,резко и черные вонючие разрывы покрыли бесчисленные шкуры множества зверей. Ангвар нагнулся, крутанул "мельницу", принял клинок на гарду и разрубил козлобородое существо прямо по вымени. Теперь пояснения. Не против леса, который не пахнет, и его описания - нормально. Не против описания битвы Ангвара, хотя ты там увлекаешься - но ладно. Но иногда у тебя так получается, что литературный текст, повествование, вдруг срывается на какой-то подстрочный черновой план работы, синопсис, краткое содержание того, что произошло или должно, и почему. Литература - с языком, оборотами, красками - вдруг пропадает, и получается не совсем зашитый Франкенштейн. Здесь рука, здесь нога - нормально, а тут кость торчит, на которой все держится.
5. Не много, но есть - выпадение слов из канвы рассказа. Не было таких в ассоциирующбщуюся с предлагаемой эпоху. Купцы дорогу торили (отличное слово - торили! вкусное) - и тут же пацанско слово "реально". Или "В принципе". Вот это - сложное. Обороты такие привычны, как дыхание. Сам грешен. Ох, грешен. Отолются мне, я чуствую, Асенаровы слезки.
6.Иногда персонажи ведут себя не по эпохе - мое личное мнение. Пример: как Ангвар сделал выволочку лейтенанту в начале похода, которого взяли, так как местный.Сдается мне, что в ассоциированую эпоху знатного человека так попросту не трахнешь - получишь кинжал в ребра. А иногджа персонажи ведут себя прямопротивоположно замыслу автора. И автор им сам попустительствует. Пример: загонная охота в конце,на три сотни конников-эллизийцев с шестью сотниками. Солдаты у тебя демонстративно грабят деревню. Что главное в демонстративном ограблении ? Демонстративность. И достоверность. Если бьют - кровь рекой, даже если руки не сломаны. Но при этом они у тебя: много не воруют, все ценное отдали им сразу, баб они не трогают. Ладно, хотя и вранье. Но ладно. Допустим, все имперцы - гуманисты. Но вот они все исполнили, не знают, чего делать дальше, мнутся в сомненьи. И НЕ ЖГУТ ДЕРЕВНЮ. ладно бы потому, что гуманисты или Ангвар не велел. Нет, видители, потому, что БОЯТСЯ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ. Думаем еще раз: солдаты пошли выманивать на себя злодеев-элизийцев. Как - разоряя окрестные эллизийские сёла в якобы фуражирском рейде. Для чего - чтобы привлечь внимание эллизейцев. Для чего - чтобы их разбить. как привлечь внимание - грабя деревни. И боятся жечь деревни, чтобы не привлекать внимания. Ты чего? Чай несвежий куришь?Чего я тут не понял?
Ну и личное. Рауми - персонаж хороший. Зачем ввел с такой мощной предысторией про медвежий детородный орган - не понятно. И сама история мне поперек яиц, если честно. Нет, сама история - нормальная. Как она утебя написана - с кокетством про дам и т.п. И вот это вот словосочетание ""детородный орган" опять же - неот мира того. Написал бы любой другой синоним, имевший хождение в земной эпохе, сходной с ассоциированной, и признаваемый пристойным. Тайный уд или просто - уд. Блудень. Срамник. Корень. Лингам. Конец. Ствол. Копье.Фаллос. я бы написал без кокетства слово "хрен".

Добавлено (09.10.2012, 03:37)
---------------------------------------------
Ну, чего. Я тут Асенару обещал свое выложить, как способ попросить прощения за свински долгое отсутствие. Ниже - исполняю. Предыстория. Это - фрагмент романа на самом деле больше под сайнс фикшн, чем фэнтези заточенного. Просто он многоплановый, и среди прочего есть и нижеидущая ветвь. все остальное выкладывать - не формат сайта ИМХО, кроме того, весь роман я и не планировал. Если удача поможет его опубликовать - на сайте напишу первым. Текст я не вычитывал - как раз сейчас вычитываю - засим возможны ошибки. Призываю не стесняться и критиковать. Надо для понимания. Спасибо большое - тем кто отпишется критикой, спасибо просто - тем, кто хотя бы почитает.

Добавлено (09.10.2012, 03:44)
---------------------------------------------
Рагар открыл глаза. Прохладный утренний воздух медленно вползал под полог шатра, нарочно поднятый с вечера, чтобы не заспаться. Пахло утренним сырым холодком, немного травой и совсем чуть-чуть – золой вчерашнего костра. Запахи бодрили. Рагар сел на постели. Резким движением мужчины с рядом лежащей девушки сбросило меховое одеяло. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, и девушка зябко поежилась. Затем, осознав, резко приподнялась на локтях, глядя на Рагара. Взгляд был одновременно испуганный, преданный, ожидающий и - с готовностью. Ночь прошла, потухла кровь, закончилась нежность в руках мужчины. И пристало ли теперь простой рабыне беззаботно спать, если кон проснулся?
Рагар сделал успокаивающий жест – лежи - отметив про себя, что вторая девушка, рыжая и худая, с мраморно белой кожей, сладко спала, свободно и вольно раскинувшись тонким телом по подстилке, но целомудренно сжав при этом ноги.
Первая девушка, выполняя приказание, принужденно опустилась на постель, боясь поменять позу.
Рыжая была получена семь дней назад в качестве дани в деревне Дорда. Еще не привыкла. И свою часть работы у котла вчера она выполнила медленнее. Правда, ночная часть обязанностей заметно не тяготила ее. Надо будет отдать ее Грамму на воспитание сразу после возвращения. По старым обычаям рабы слишком вольны у варбов. Только в Доме Кон-о-Варба, Кона Всех Варбов, они проникаются должным почтением.
Рагар поднялся на ноги и обнаженным вышел из шатра, привычно прихватив меч и нож.
Меченоша Дридан и Гримм Длиннорукий, стоявшие у входа в шатер кона, вежиливо кивнули Рагару: «Кон!». Чуть далее, по невидимой границе варбского лагеря медленно перемещалась фигура всадника. Сторожевой. Чуть дальше – еще пара. Стерегут сбатованных лошадей. В степи варбы не дома.
Степь, как всегда, встретила ветром. Густые пласты трав волнами мотались под сильным дыханием утра. По свежему бледно-голубому небу медленно, почти незаметно, плыли белесые облака. Поднимающееся солнце начинало пригревать, но еще не соперничало с разбудившим Рагара холодком утреннего ветра.
Особенно приятен был ветер, который дул от ближайшего языка леса. Рагар вдохнул его и подумал, что, возможно, не следует отдавать рыжую Грамму. Может быть, будет лучше, если одной нерадивой, но горячей рабыней у него будет больше?
Рядом стоял шатер сына. Рагар давно, с десяти зим, брал первенца в походы, но теперь, когда Дастару минула пятнадцатая зима, это имело особенное значение. Юнный коннин растет и нуждается уже не в примерах, а в опыте будущего кона. На отдельном шатре настоял опять же Рагар – будущему кону пристало иметь привычки кона.
Третий и последний шатер лагеря принадлежал Гунимильту, и формально это был знак почтения – остальные спали на земле вкруг костров или на возах. Или бодрствовали, охраняя лагерь. Старик был хедом еще с Раргом, отцом Рагара. Тогда никто не думал, что Раргова ветвь станет началом Дома Кона-о-Варба – он был обычным племенным коном. Но усилиями Рарга его прибрежные варбы-косты стали почитаться детьми варбского корня как сильнейшие. А его сын Рагар сумел на почитании взрастить подобострастие и подчинение. И не прошло и пяти зим со дня, когда по обычаю под рыдания тростниковых дудок приняв с погребального костра из тлеющей руки Рарга топор Отцов, он перестал быть коннином, как все ветви варбского корня были собраны в одно дерево. Что делать – ни один из племенных конов не был настолько силен, умен, хитер и богат, чтобы состязаться с Рагаром. Но все обладали достаточно длинной памятью, чтобы помнить, что самых гордых сломал еще Рарг. А остальных - Рагар. Чтобы все могли видеть, что сын еще менее склонен долго ждать почтения, чем отец. Коны склонялись. Самые хитрые и самые слабые становились хедами Кон-о-ваба, оставаясь конами своего племени. Самые сильные и самые строптивые, умастив телами верных им воинов земли своих Отцов, становились прахом. И тогда их жены по обычаю стали женами Кон-о-Варба, своими постельными муками с нелюбимым, но великим мужчиной закрепляя права Кона на положение, ранее принадлежащее их мужьям.
Рагар постоял немного, решая, разбудить ли сына. Но не стал – чтобы быть хорошим отцом, мужчине надо иногда оставаться только мужчиной. Дридан-меченоша поспешил за коном, двинувшимся к табунку, держась, однако, на расстоянии от Рагара. Все знали, что Рагар может слушать души близкого живого. Почти как майнин.
- Сай! Сай, йо! – Рагар выкрикнул и чмокнул губами. Лошади вскинули головы, кто-то с топотом переступил, нетерпеливо заржал чей-то жеребец. Сторожевой тронул коня, подъехал ближе к кону:
- Отбить его, кон?
- Не надо, Лесовик, он выйдет сам. – Рагар снова призывно причмокнул.
Из табунка раздалось звонкое ржание и топот крепких копыт. Сторожевой почтительно посторонился. Сай, любимый конь Рагара, услышал хозяина.
Сай был рослым рыжим жеребцом южной породы, которые попадаются на тогуркских торговищах настолько же редко, насколько же превосходят в резвости и силе некрупных тогуркских лошадей. И уже только потому стоят целое состояние. А теперь, когда между варбами и кочевниками – кровь, и торговище случится не скоро, за одного Сая можно купить не меньше трех десятков хороших рабов. И десятка молодых рабынь. И целый табун тогуркских лошадок. Тогуркские кочевые лошади, правда, выносливее, но в бою предпочтительнее такие, как Сай. Грудью они бьют низкорослую лошадь противника, валят наземь и топчут ногами, добывая хозяину победу.
Рагар привычно коснулся мыслями лошадиной души. Чувства Сая были просты: сила, свобода, радость от встречи. К кому у Рагара никогда не возникала неприязни, так это к животным. В них никогда не было обмана.
Жеребец подбежал, изгибая голову и красуясь, и, тихонько заржав, сунул нос в руку. Рагар завел вторую руку за спину, и Дридан, привычно приняв ножны меча с пристегнутым ножом, также привычно сунул в ладонь кусок посоленой лепешки. Сай, притворно негодуя, вздернул головой и сунул нос в подставленную руку Рагара. Найдя утреннее угощение, он снял его с руки губами, и Рагар запустил освободившиеся руки в его гриву. Губы привычно коснулись дернувшегося уха коня. «Ты и я…» - прошептал Рагар. И добавил привычно мысленно - «Ты и я…». И закрыл глаза.
Вздымающееся солнце залило их желтым. Огненно рыжего коня и высокого обнаженного мужчину с золотисто-рыжими бородой и волосами. Кона и его главного друга.
Рагар отрвался от сухой шеи Сая:
- Йо, Сай. Купаться. Поехали купаться.
Жеребец радостно заржал. Он был готов нести друга на край света.
Рагар взлетел на спину коня, удерживаясь за накинутый наплечный повод. Дридан с земли подал кону меч, и Рагар накинул перевязь на голое тело. Не годится кону быть без оружия. Голым – но не пустым.
Сай горячо дернулся мимо табуна, мимо сторожевых и шатров к крохотному степному озерцу, ставшему вчера причиной стоянки. Рагар придержал друга – за повод и мыслями. Не дело кону давать идущим за ним расходовать свои силы и восторг понапрасну. Но уже через мгновение немного отпустил повод – как же еще Саю оставаться Саем.
Детлех-Лесовик уже выгнал из табуна коня для меченоши, и Дридан теперь трясся сзади, стараясь не отстать. Кон летел впереди, и седеющие золотисто-рыжие волосы развевались на ветру. Дридану было жарко под кожаной курткой, на которой успели высохнуть капельки собравшегося утром тумана, и под колпаком железного шлема. Жарко было и от ежеутренней игры, которую устраивает кон. Дридан знал, что не догонит кона на Сае, и каждый раз боялся, что кто-нибудь рискнет отправить кона на свидание к Небесному коню именно во время этой игры.

Добавлено (09.10.2012, 03:44)
---------------------------------------------
За незримой границей лагеря Сай прибавил шагу, и Рагар радостно засмеялся. Позади оставался лагерь с просыпающейся фреддой-дружиной, бестолковыми рабами, слишком умным советником и растущим коннином. Позади оставалась прошлая жизнь, а впереди травяными волнами и плотным ветром вставала свобода.
Внезапно Сай всхрапнул и дернулся в сторону. Рагар потянул плечевой повод - удержать коня. Мелькнула мысль, что Сай испугался змеи.
Затем его души легким уколом коснулась чужая душа.
Это не был привычный и простой звериный слепок, какой был бы у змеи. Это были суетливые и недобрые, мятущиеся человеческие мысли.
- Хай! – вскрикнул Рагар, и Сай, прижав уши, зло ринулся вперед, на обоняемого врага.
Из-под ног рыжего коня взлетел немыслимым прыжком какой-то волосатый, мохнатый человек и, увернувшись отчаянно в сторону, кинулся бежать в сторону от кона.
Рагар натянул повод, останавливая лошадь. Повернув голову, краем глаза он заметил, как повернул к человеку Дридан, как стронулся вдали сторожевой, дунув в рожок. Рагар повернул Сая и мысленно дал ему волю.
Скачущий человек удивительно далеко сумел убежать за краткое время, но с Саем ему было не тягаться. Рослый конь грудью сбил человека на землю, вскочил на него ногами, заржал, затаптывая. Рагар придержал было, но затем поддался горячей колющей волне, исходящей от Сая. Врага - уничтожить!
Человек вертелся под копытами, крича без умолку, хрипя, надсадно кашляя, брызгая кровью из рассеченного лба, изо рта. Сай яростно и быстро бил его окровавленными копытами. Человек хрипел, вертелся, и Рагар, глядя на его плотное тело, залитое кровью, зарычал.
Хрип почти прекратился, и Рагар опомнился. Оскалившись, Сай нехотя повиновался. Поводу и душе Рагара – без этой силы Рагар не справился бы с незаседланным конем.
К Рагару подоспел Дридан, склонился к кровавому комку.
- Сдохнет, кон!
- Позови Гунимильта, он знает по-торгуркски.
Топтанный, не двигаясь, скорчился на боку, обхватив себя руками. Перед его глазами качалась трава, но он смотрел прямо перед собой, не двигаясь и не мигая. На лице затсыла гримаса боли. Он умирал.
Дридан, двинувшись к лошади, остановился. К ним уже летел сторожевой десяток, за которым угадывалась черная куртка старика Гунимильта. Быстр старый хед.
Подъехав, Гунимильт медленно спешился и прошел сквозь расступившихся сторожевых. Черная перепоясанная куртка из крашеной козловой кожи, крупная серебряная цепь на шее, меч у бедра. Когда успел встать? Несмотря на невысокий рост, старческую сутулось и седую голову, Гунимильт смотрелся не менее коном, чем сам Рагар. Он присел над умирающим, зачем-то отвернул полу куртки, обнажив грудь. Мгновение смотрел на голую испятнаную кровью кожу, затем, отпустив одежду, спросил что-то по-тогуркски. Топтаный не ответил – он как будто совсем не услышал, и Гунимильт легонько ткнул пальцами куда-то в кровавое месиво. И повторил вопрос захрипевшему от боли тогурку. Топтанный заговорил слабо и медленно, останавливаясь, чтобы передохнуть, хрипя через слово. На губах пузырилась свежая алая кровь, шея заметно раздулась.
Выслушав короткий ответ, Гунимильт поднялся:
- Не следовало бы его так топтать, кон. Не жилец.
Рагар мотнул головой.
- Не следовало бы хеду указывать кону.
Он не любил Гунимильта. Гунимильт был ближним хедом отца. И Рагар с детства запомнил ощущение опасности, исходившее от Гунимильта. Опасности чужого, не принадлежащего тебе ума.
Гунимильт покачал головой. На топтанного он уже не смотрел.
- Мне столько лет, что в бою я не полезней юноши. Такой хед ценен кону только советом.
- Что сказал тебе этот. Пастух? – Рагар ткнул ступней умирающего, вызвав еще один болезненный хрип.
- Пастух. – кивнул Гунимильт. – Искал сбежавшую овцу.
Дридан удивленно помотал головой. Как кон…? Но, глянув на пятнаные кровью куртку из козловой шкуры, одетую на голое тело, кожаные штаны, тускло-коричневый колпак, понял.
- Овцу? – Рагар перевл жесткий взгляд на тихо хрипящего в агонии тогурка. – Без коня, веревки, лука? Он, что, не тогурк?
- Тогурк. Важнее не это. – Гунимильт коснулся испачкаными красным пальцами своей куртки на груди. – Он не судуад-тогурк. И не качик. И те, и те колят на груди родовые знаки – две луны и три побега степной травы хма.
- И что? – Рагар пытливо смотрел на хеда, пытаясь как можно точнее понять, что именно тот имеет в виду.
Гунимильт пожал плечами:
- Тогурки не ходят без нужды в чужие кочевья. Для них это как для нас жать зерно на чужом поле.
- Мог за овцой зайти и в чужое. – Дридан сам не слишком верил в то, что говорил. Но в другом случае он ничего не понимал.
Гунимильт усмехнулся:
- Мог, меченоша. Но он не зашел. Пастух пасет не овец. Пас – поправился Гунимильт, кинув взгляд на остекляневшие глаза. – Пастуху ни к чему подбираться к чужому лагерю ползком. Пастуху ни к чему убегать от конных воинов. Кон верно сказал – пастух, если он тогурк, всегда на коне.
- Подсыл. – Рагар не спрашивал. Он утверждал.
Конечно, хорошо, что не затоптал человека Асуазы, друженственного таша судуадов, чего сразу испугался Рагар. Но лучше бы это был судуад. С Асуазой можно было договориться – в конце концов, его человек полз среди стороживых, как враг. Ждали послов и проводников, врагов не ждали, вот и погорячились. Но это был не судуад – и это все меняло. Кто он? Новая тревожная мысль пришла в голову Рагара.
- Гунимильт-хед, скажи-ка, а мог ли чужой подсыл оказаться в судуадских кочевьях помимо воли Асуазы?
Гунимильт улыбнулся. Улыбка выглядела грустной.
- Умны мысли твои, Кон-о-Варба. Не-ет, надо сниматься и уходить. Чужой подсыл в кочевьях таша Асуазы? Только если таш слеп, глух, нем, слаб. Или мертв. Большое оскорбление. Надо уходить. Ничего не вышло.
Последние слова касались другого. Но кон его понял.
- Не вышло?! – Рагар чувствовал, что в нем закипает гнев. Гнев кона. Рядом занервничал чуткий Сай. Дридан поспешил схватить рыжего коня за повод. Воины сторожевого десятка вздрогнули, почувствовав волну гнева кона по вспышке легкой боли в голове. – Не вышло, ты мне говоришь. О, Всадник! Сколько я говорил тебе, что тогурков надо вырезать, столько же ты твердил мне, что кровью я добьюсь меньше, чем хитростью. Я послушал тебя, хед. За твоим словом пришел я сюда, принять под руку варбского корня тогурков-судуадов и тогурков-качиков. Твоими словами я верил в то, что таш судуадов Асуаза хитер, умен и изворотлив, как крулень . Настолько, что Таш-бю-тах никогда не узнает, о его замыслах. Твоими словами я верил и в то, что таш качиков Ажеса ленив и бездумен настолько, что во всем слушает своего хитроумного родственника Асуазу. И что теперь?
Гунимильт единственный сохранил спокойствие перед лицом ярости кона-майнина. Он также, как все чувствовал легкую боль от бушующих всплесков силы майнина, но в отличии от животных и воинов, мог спокойно ее переносить. В отличие от них ему не мешал не возникающий у него страх неведомого.
- Кон, разве я солгал тебе? Я говорил, что замысел не совершенен и может не удасться. Я говорил тебе, что стоит опасаться слишком прожорливого тщеславия Асуазы и не следует сразу обещать ему титул таш-бю-качик. Я говорил. Ты слышал. Но я согласен – это и моя ошибка тоже, кон. – Гунимильт согласно склонил голову. – Я слишком доверился Асуазе. Он друг мне, мы клялись на огне!
Рагар прикрыл глаза. Гнев уходил. Майнинские способности – весьма слабые, кстати – оставляли опасность вспышки. Такой, как эта. Что не пристало кону.
- Что ты думаешь?
Гунимильт подумал. Но больше для виду – ясен ответ:
- Надо уходить, кон. Это ловушка. И уходить надо быстро. С тобой только фредда. Каждый воин дружины стоит десятерых, но их только две сотни. Тогурки же не ходят в степь меньше, чем тысячей. – Гунимильт преувеличивал, но сейчас это было на руку.
Рагар помотал головой. Он уже успокоился:
- Подожди, хед. Ты не юноша, но пылок так же. С чего ты решил, что эта падаль … - он кивнул на мертвого «пастуха» - готовила нам ловушку? Может она готовила ловушку не столько нам, сколько Асуазе и Ажесе, следя за ними в их кочевьях. Ведь известно, что судуады и качики не друзья прочим степным. Потому мы и здесь. Может быть, мы сделали доброе дело друзьям, избавя их от глаз и ушей Таш-бю-таха. До того, как эти глаза и уши смогли передать хозяину важное.
Гунимильт утратил спокойствие – это почувствовал даже Дридан.
- Но кон… если мы угодим в ловушку вместо Асуазы и Ажесы, нам не будет легче от того, что ловушка - не наша.
- Не на нас, ты хотел сказать. Гунимильт, я все еще кон. – Рагар сказал это не громко, но все собравшиеся вокруг тела тогурка люди подобрались сильнее, чем во время его недавнего тяжелого гнева. – Мы остаемся и ожидаем посланцев Асуазы и Ажесы. Надо удвоить число сторожевых и быть готовыми тронуться с места.
- Кон, я прошу послушать старика. – Гунимильт сгорбился сильнее, чем обычно. Впервые Дридан подумал, что в случае нужды легко сможет одалеть его мечом один на один. Раньше такие мысли даже не приходили в голову – Гунимильт излучал силу. Но теперь старик был … старик. – Кон, даже если это просто подсыл к судуадам и качикам, один из многих, даже если за ним не идет войско, сейчас нам лучше уйти. Если Таш-бю-тах поймает нас сегодня, завтра мы потеряем твое детище, кон. Держава всего варбского корня – она важнее, чем судуады и качики под твоей рукой. Разве нет?
- Да, хед. Но у державы варатского корня только один враг – тогурки под рукой Таш-бю-таха. И если мы почешем за ухом Ажесе, синяками покроется высокородное чело тогурского таша. Мы отломаем на его руке один палец. А если у воина отсечь всего один палец, но правильный… - Рагар провел ребром ладони по большому пальцу правой руки – …ему больше не держать меча. Или лука – усмехнулся он.
- Судуады и качики – вовсе не большой палец, кон. – возразил Гунимильт. - Они – лишь мизинец. Если Таш-бю-тах доверял бы своему мизинцу, Саю бы сегодня было некого бы топтать. А ты, кон, смог бы поставить в судуадских кочевьях крепость. До того, как об этом узнал бы Таш. Прошу тебя, отступись – закончил Гунимильт тихо.
Рагар покачал головой:
- Я сказал – ты слышал.
И вскочил на коня:
- Дридан. За мной.
Он ехал куда ехал.
Гунимильт проводил глазами спину кона. За ним, взобравшись на свою лошадку, двинулся Дридан. Гунимильт глянул на Гримма, и Длиннорукий кивнул, не пряча лука и стрелы, пошел к своей лошади. Теперь кона надлежало беречь особо. Свое прозвище Длиннорукий заработал не столько за внешность, сколько за то, что мог достать врага дальше, чем просто мечом. И дальше, чем любой другой варбский лучник.
Гунимильт окинул взглядом сторожевой десяток. Молодые воины все еще стояли вкруг трупа, как будто ничего не закончилось. Гунимильт покачал головой укоризненно:
- Кормите глаза как женщины, сыны. Тогурки быстры. Кто знает, скольких вы уже не заметили?
Пристыженные, воины торопливо взбирались в седла. Первым, зардевшись, как закат, к своему коню кинулся молодой Фербер, сын Франита. Самый стыдливый и самый ответственный. Гунимильт придержал его за локоть:
- Постой, сын. Старик скажет тебе что-то. – и, когда остальные отъехали подальше, сказал, глядя в глаза – Езжай к хеду Партригу, скажи, что по моей воле. Скажи ему все – что нашли тогуркского подсыла, что они что-то затевают. Чтобы был готов. Понял, сын?
Фербер торопливо закивал. Гунимильт умиротворено кивнул ему в ответ. Ему не поднять фредду, в которой распоряжается кон и только кон. Но Партриг и другие хеды и старые воины, помнящие Гунимильта первейшим хедом кона Рарга, сообразят сделать тихо необходимые приготовления. И влияния на фредду у них пока хватит. Гунимильт не знал, насколько это будет нужно. При Рагаре он настаивал на срочном отбытии, прислушиваясь к чутью и по привычке осторожничать там, где видел что-то неясное. Сейчас чутье не умолкало, но все же себе можно было признаться, что он не понимал, что призошло.
Когда все разъехались, кроме Гунимильта у тела «пастуха» осталась только «свита» хеда. Огромный, нескладный заросший бородой Фрит-Молчун, из бун-варбов, взятый в хедду за мастерство во владении топором, и всегда улыбающийся Стакмильт. Стакмильт был с хедом с ранней юности. Когда-то быстрый, невысокий смешливый воин, Стакмильт с годами превратился в сухощавого седого старика, похожего на своего хеда. Не столь быстрый, как прежде, Стакмильт продолжал оставаться шутником, что удавалось ему теперь лучше, чем в юности. С хедом его сближало не это.
- Что, Стакки, посмотрим?
Стакмильт блеснул быстрой улыбкой:
- Никогда не откажусь раздеть молодого мужика, хед. Ты как, Фрит?
Молчун подошел к телу, нагнувшись, снял с головый колпак, выпустив на волю волну черных волос. Гунимильт хмыкнул: «пастух» и пострижен был под судуада. С боков голова была выбрита до ушей, выше росла жесткая черная грива, криво обрезанная на уровне плеч.
Вот только не было на груди большого и маленького кружков – знака двух лун. Судуадам колят их сразу, как мальчик становится юношей.
Можно, конечно, предположить, что это – изгой. И обряда он не прошел. А племенную прическу он носил по детской привычке. Это объясняло бы также и то, что он пластался вокруг лагеря. Человек, оставшийся без стада, дичает быстро. И больше доверяет страху. И, даже будучи судуадом, боялся он всех – и друзей, и врагов. Да и не друзья тогурки варбам, даже судуады и качики. В лучшем случае – союзники.
Фрит взял мертвеца прямо за волосы и так «посадил». Сделал это бун без видимых усилий. Стакмильт ловко сдернул с мертвеца короткую куртку, взялся за гашник штанов. Гунимильт смотрел на плотное сильное тело «пастуха». Как раз на пастуха он не особо похож. Слишком крепкий и сытый, хотя и не здоровенный, типа Фрита – невысокий, как большинство тогурков. Но, если посмотреть на лицо, легче представить его в седле с копьем и мечом, чем с веревкой гоняющимся за овцами. И на изгоя крепыш потому же тянул мало. Стакмильт тем временем справился со штанами и взялся за ремень мягкого сапога.
- Какой красавчик, а, хед?
Гунимильт подошел ближе, глянул и кивнул. Он понял, что имел в виду Стакки.
- Да, Смешливый. Следил за собой.
Лобок и «мешочек силы» «пастуха» были лишены волос. Не просто выбриты, а блестели и лоснились. Как будто всего мертвеца Всадник при рождении покрыл человеческой кожей, а вот эту вот часть – рыбьей. Гунимильт знал, что общий обычай тогурков велить выбривать причинные места и подмышки. Но вот так выглядела коже после особых едких притираний и нежного травяного масла, замедлявших рост волос.
Нормально для знатного, странно для пастуха. Гунимильт усмехнулся. Даже не странно. Не возможно. Слишком дорого.
- Подмышки тоже, хед. – Стакки мыслил также. С ремнями сапожков он уже справился. Фрит за волосы оттащил тело в сторону, и теперь мертвец лежал на чистой траве, голый, как в день рождения. Стакмильт уже внимательно осматривал ноги «пастуха», предоставив Гунимильту менее противную, как считал Стакки, часть туловища. Фрит встал в сторонке, привычно глядя по сторонам. Его дело – чтобы волос с головы хеда не упал.
Кожа мертвеца, если не считать пятен и потеков уже подсохшей и свернувшейся крови, была чистая и гладкая. Почти везде. На груди Гунимильт нашел несколько характерных шрамов и покачал головой. Опять же, не пастушьи метки. Несколько коротких шрамов на руках, длинный косой – на груди, уродливый крученый – на боку. У самого Гунимильта похожих несколько. И у Стакки. И у Молчуна. И у Рагара тоже. У любого воина. Хотя мечом ударить любого могут, не только воина.
Стакмильт молча осматривал ноги мертвеца. Смешливость старого воина куда-то делась. Вряд ли это было связано с нуждой возиться с телом, покинутым жизнью. Скорее, он не хуже хеда понимал важность проделываемого. Кто, если не мудрые старики, уберегут молодого Кон-о-Варба и державу под его рукой?
Кивком Гунимильт дал понять, что закончил, и Стакки, поднатужась, перевернул тело на живот.
Сзади они тоже ничего не нашли. Кровавые одежки смотрел небрезгливый Стакки. Тоже ничего не нашел.
- Все ж, хед, мыслю, не простой мертвец. – Стакмильт проговорил это, улыбаясь: уже отошел от серьезности дела.
- Не простой, Стакки. – Гунимильт подошел к своей лошади. Сзади стариков, озираясь, шагал Молчун.
- Так надо уходить. – Стакки проговорил это, взлетая в седло. – Кон зря тебя не слушал.
- Не твоего ума, Смешливый.
- Прости, хед. – раскаяния в словах не было. – Я привык к своей вазе. – Стакмильт, ухмыляясь, хлопнул себя по лбу. – И к тому, чем встречает меня Франни каждую ночь. А также к тому, чем встречает меня Инре, когда я сбегаю от Франни. То, что это у них одинаковое, не повод просится под стрелы тогурков. Это я согласен стерпеть.
- Похабник. – Гунимильт уселся в седле, взял поводья, расправил плечи. Фрит задержался, разрезая путы своему коню.
- Хед, глянь. – Стакмильт приложил ладонь козырьком к глазам. – Не к нам ли скачет?
Гунимильт прищурился. Да, всадник, двигавшийся к лагерю, повернулся в их сторону. Лошадь двигалась тяжеловато. По соловой лошадке с густым нестриженым чубом узнавался Лори. Уезжавший каждое утро и вечер на свою странную молитву, Лучший меч возвращался в лагерь.
Лори не был варбом, о своих корнях говорил скупо и нехотя. По-варбски он сначала говорил так себе. «Там!» - говорил он коротко, маша рукой вглубь Земель, на полдень и восход. «Так там тогурки!» - удивлялся Рагар, и Гунимильт – молчаливо, вместе с ним. «Почему?» - удивлялся Лори. «Нет, там дом». Потом, когда Лори подучил варбский, он рассказал, что его земля никак не называется, народ его – фёрстеры. Их мало, живут они бедно, их становится все меньше. Лори с детства отправился таскаться по свету. Своего странного бога, требующего его на беседу каждое утро и каждый вечер, Лори приобрел где-то в этих скитаниях.
- Подождем. – раздумчиво сказал Гунимильт, и Стакки согласно кивнул. Лори не был просто бойцом, славным силой и мастерством – вдобавок к этому впереди него плыла слава разумного мужа. Он был один из немногих, кто внимательно слушал попавшего в немилость Гунимильта. И при этом – умудрялся оставаться любимчиком Рагара. Гунимильт вздохнул. В последнее время он все чаще думал о Лори, как о последней надежде сказать кону важное. Приязни кона он не добивался – он не девка, но страшно было за Варбский корень.
- Почтенье, хед! Почтение, братья! – довернув конька, чтобы разъехаться боком, щеголеватый всадник приложил руку к сердцу. Все, что говорил Лучший меч, всегда звучало так, как должно было. Искренность – искренне, вежливость – вежливо, спокойствие – спокойно.
Троица ответила также вежливо. Молчун - молча.
На взгляд Гунимильта, Лори выглядел коном. Очень высок, очень здоров, очень светлые волосы и брови на загорелом лице, светлые глаза. Красив.
Но на этот раз к привычному образу воина в куртке из кожи, крашеной дорогой красной краской, панцире из железной чешуи и сером шлеме добавился свисающий поперек седла грубый мешок.
Мешок – с одной стороны. С другой стороны – ноги.
Интересно.
- Ищу кона, сторожевые сказали, на озере?
Гунимильт кивнул:
- Верно сказали, Лучший Меч.
Светлые глаза Лори скользнули по затоптаному тогурку, окровавленной траве, поймали взгляд Гунимильта на плененного Лори человека.
- Наверное, я не буду ему мешать. – легко сказал Лори. – Дело может кона подождать, если у кона есть верные помощники.
Стакки засмеялся:
- Как бы кон не решил, что управляющиеся за него помощники не нужные ему более.

Добавлено (09.10.2012, 03:45)
---------------------------------------------
Лори улыбнулся в ответ:
- Не решит. Смотрите, братья-фредды.
Он скинул пленника с седла. Ногами вперед.
Пленник приземлился на ноги и, не устояв, тяжело упал назад. Соскочивший с коня Лори сдернул с пленника мешковину, и Стакки расхохотался.
Уголком рта усмехнулся и Гунимильт. Пленник был молодым тогурком, похожим на затоптанного Саем. Не лицом, конечно – такой же здоровый и ухоженный молодой мужчина. Хотя скорее юноша – было заметно, что он младше первого, шуплее и тоньше. Юноша, не подходивший под потрепанные и пыльные пастушьи одежды. Он неловко сидел на земле, завернув за спину связанные руки, и пытался смотреть на окружающих его людей твердо. Но было видно, что это ему тяжело – если Лори бил, то не церемонился.
- Молиться ходил, братья-фредды. Только настроился на беседу с небом – слышу шорох в кустах.
Стакки снова засмеялся:
- Лори, ты его вымолил. Как перейти в твою веру?
Гунимильт не отрывал взгляда от пленника и тот, почувствовав, повернулся навстречу опасности.
- Фрит – Гунимильт кивнул на пленника. – Посмотри метки на груди.
Огромный Молчун подошел к пленнику и рванул на груди куртку. Напружинившийся пленник метал тревожные взгляды на окружающих его варбов. Он ждал. Но Фрит отошел в сторонку и больше ничего не делал.
На чистой груди тогурка была родовая отметина. Три побега травы хма. Качик. И совершенно не было отметин железа – видно, молод еще.
Гунимильт поднял брови. Странно. Ну, ладно.
- Покажи ему падаль, Фрит. Хорошо покажи.
Молчун, стоя сзади, потянул за волосы. Вверх. Тогурк замычал и уперся ногами, пытаясь идти за болью и ослабить ее. Медленно поднялись. Молчун толкнул тогурка в спину – и пленник полетел вперед, с трудом успев перебрать ногами и не упасть. Он обернулся к Молчуну – на лице застыл вопрос, но Молчун снова толкнул его в спину. Пленник был почти готов и устоять на ногах получилось легче. Получилось бы легче. Если бы он не споткнулся о мертвое тело и не растянулся. На нем и на земле.
Гунимильт в мыслях воздал хвалу Всаднику. За Лори и его странного бога, за удачливость Рагара, за то, что второй пленник такой молодой. Он ждал, когда юнец заметить смерть. Хорошо заметит.
Наконец, тогурк извернулся так, что взглядом ухватил то, на чем лежит.
Вскрика Гунимильт не дождался, но совладать с желанием скорее слезть с тела мертвого человека юный не смог. Засучив ногами, он старался слезть и отползти от страшного ложа, но только марал себя в крови. Наконец, слезть ему удалось, и он застыл рядом с растерзанным телом, глядя на него безумно.
Дождавшись, пока тогурк слезет с кровавого комка соплеменника, Молчун подошел сзади и, подняв его, снова аккуратно положил на мертвого. Лицом вниз. Пленник дико задергался, вырываясь и пытаясь отползти. Молчун, терпеливо дождавшись пока ему это снова почти удастся, также аккуратно водрузил его обратно, на этот раз прижав - в затылок - лицом к окровавленной коже. Пленник вскрикнул и снова суматошно попытался освободиться. И снова Молчун не сразу, но вернул его на место.
На шестой раз, возвращая пленника на место, Молчун достал топорик и, завернув руки пленника вверх, приложил железо к затылку уткнутой в мертвое головы. Примериваясь. Почуяв холодок, юнец судорожно дернулся и, взвыв, из последних сил попытался отползти. Но Фрит выше задрал руки пленника, удерживая его

Asenar Дата: Вторник, 09.10.2012, 12:56 | Сообщение #62



Группа: Модераторы
Сообщений: 1027
Рад увидеть на форуме своего любимого корректора!!!!!!!!
За поиск ошибок тебе исполинское спасибо!!!
Со многим согласен, очепятки это исправится, недочёты в мире, так я как автор всё могу объяснить)))
Но вот ты заметил это резкий перепад темы, это мом проблема, это моя беда. С этим буду бороться.

Кстати в твоём отрывке такого нет, более того по языку могу сказать, что ты пишешь гораздо лучше меня. Правда, я сам писать начал недавно biggrin
По природной падлючести, очень хочется в твоём романе поискать блох, но их там практически нет и они слишком незначительные. Единственное могу попенять на излишнюю витиеватость, читателю сход трудно будет разобраться в интригах степной политики. В остальном здорово. Немедленно выкладывай оставшийся Роман.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Спасибо князь Алексей за твою работу, но рассказы из серии "Ангвар и Элли" я решил отложить пока. Появилась идея, я её высказал самому Александру Владимировичу, и тот посоветовал написать рассказ на основе этой идеи. Что получится увидишь через пару недель.
Всего тебе доброго!!!!!


Мужество есть лишь у тех,
Кто ощутил в сердце страх,
Кто смотрит в пропасть,
Но смотрит с гордостью в глазах!!!

Группа Ария "Беги за солнцем"
Брячислав Дата: Вторник, 09.10.2012, 21:07 | Сообщение #63



Группа: Проверенные
Сообщений: 56
Ок. Спасибо. Поправлю - не роман я выкладываю. А несколько фрагментов пары последних глав романа, который весь - абсолютно не об этом. Сейчас попробую выложить оставшийся кусок. Про витиеватьсть - это да. И действия мало - я каждое действие обсасыаю так, что ... Короче обсасываю. Друг мне редакторствует, говорил, что он то ко мне привык за 14 лет, но читателю, если он будет, придется несладко. Жена вообще не осилила, хотя ей не близко. Но боюсь, пока я писать не в состоянии. А пишу я, Асенар, с прошлого года. Если не считать школьно-студенческих поэтическо-сценических опытов.

Добавлено (09.10.2012, 21:02)
---------------------------------------------
Но Фрит выше задрал руки пленника, удерживая его лицом в кровище, и, отводя вверх руку с топориком, медленно и слышно вдохнул. Замах.
- Ухо. – быстро сказал Гунимильт, и топорик буна, сверкнув на солнце, упал вниз. Юнец закричал, надсаживаясь – его правое ухо превратилось наполовину в кровавый ошметок. Фрит славился не только силой, но и точностью. А также бритвенной остротой топоров. Слегка изогнутым острием топорика, двинув руку на себя, он как мечом срезал ухо пленника.
Крик прекратился шлепком – буна возвратным вздергивающим движением сбоку треснул тогурка по виску. Плашмя. Легонько. Пленник завалился на бок, слабо шевеля ногами.
Гунимильт стронул коня, подъехал ближе и заговорил по–тогуркски.
Почти сразу пленник стал отвечать, и голос его был испуганным.
Только раз Гунимильта не устроил ответ, и он принял вид потерявшего интерес. Фрит как всегда молча подошел ближе, приподнял топорик в руке, примериваясь к голове сидящего пленника. Тот закричал что-то по-тогуркси, быстро и испуганно, отталкиваясь от земли ногами. Фрит не уходил, пленник кричал, обращаясь к Гунимильту, Гунимильт слушал. Верх летела пыль и трава.
Когда поток слов иссяк, Гунимильт повернулся к буну:
- Фрит! Сладкий сон.
Молчун вчетверть силы ударил тогурка обушком по голове и тот потерял сознание.
Гунимильт соскочил на землю:
- Пойдемте, воины. Посмотрим, что пропустили.
Он подошел к телу первого «пастуха», взмахом руки разогнал мух с головы и присел около него на корточки. Стакмильт сел с другой стороны, готовый помогать хеду. Лори стоял в ногах – ему не досталось места.
Гунимильт запустил пальцы в волосы мертвеца.
- Что ты ищешь, хед? – Лори внимательно смотрел за движениями хеда. Пальцы перебирали прядь за прядью, осматривая кожу.
- Ответы, воин, ответы. На все вопросы, которые сегодня услышал. Вот!
Гунимильт сильнее раздвинул волосы, наклонился к голове мертвеца.
- Вот оно.
Стакки нагнулся. И сразу же стал серьезным:
- Вон оно что, хед.
Лори было не видно, что они усмотрели:
- Что там?
Гунимильт поднял на него глаза.
- Синий конек, Лори. Маленький синий конек.
Стакки тихо выругался.

***

Кон Рагар окинул взглядом собравшихся хедов, старших, равных и младших фреддов. Доспехи переменили облик мужчин. И хоть все облачены были по-разному, опасность сделала их похоже воинственными. Седоусый Партриг, спокойный даже теперь, был облачен в доспехи Отцов из тостых полосок кожи с хребтин. Он вообще не признавал новшеств и до сих пор не изукрасил ножны простого меча, доставшегося от прапрадеда. Котт, мигая единственным глазом, потирал новомодный кованый наплечник, нашитый на чешуйчатый панцирь – у Котта перед дракой всегда ныло плечо. Друкмильт сидел неподвижно, опираясь на крестовину меча, установленного между колен, и глядя перед собой. Фрилл перешептывался с Магни, тихонько посмеиваясь – эти всегда ходили вместе, и даже доспехи носили одинаковые – толстые войлочные, с редко нашитыми металлическими прутьями, защищавшими от секущих ударов кривых тогуркских сабель. Лори сиял белозубой улыбкой, красной курткой, и начищенной перед боем серебристой чешуей обычного панциря.
Гунимильт, не улыбаясь, сидел справа от Рагара, сразу за Дастаром, черной курткой и черненой чешуей умаляя блеск Лори. Прочие терялись в кругу, не выдавая себя особенными доспехами среди чешуйчатых или кожаных панцирей, не сверкая, как Лори, улыбками. Кроме Лори и Фрилла с Магни не улыбался почти никто – серьёзным было то, о чем говорили. Серьезней всех был Дридан – меченоше, как он считал, предстояло по-настоящему защитить кона. И умереть.
- Итак, хеды, братья!... – Рагар еще раз окинул взглядом притихший круг Сбора. – Все знают, что выявили себя подсылы Таш-бю-Таха. Один из подсылов качик, и он жив, второй … - Рагар сделал паузу – … Небесный конь.
Все знали, что это означает. Жрецы-воины Небесного коня не подчинялись Таш-бю-таху, но пользовались его уважением – любой тогурк чтил Коня. Жрецы-воины не вмешивались в дела Таш-бю-таха и иных тогуркских правителей, правители в свою очередь, не лезли к жрецам. Все дела, на которые могли быть употреблены жрецы-воины, оканчивались защитой святых мест и имущества Небесного коня. За пределами Святых мест жрецы могли появиться только в одном случае - если слуги Небесного коня взялись помогать Таш-бю-Таху.
Это война со всем Тогуркским корнем.
- Все знают, что таш качиков Ажеса растоптал свое слово и предал меня.
Друкмильт медленно кивнул. Он второй среди хедов хорошо знал торгуркский, и по просьбе кона, не доверявшего словам Гунимильта, вдумчиво побеседовал с пойманным качиком. Юноша охрип от крика, потерял остаток уха и два пальца, но слова Гунимильта подтвердил. Его в составе небольшого отряда «охотников» придали небольшому же отряду «охотников» из Небесных коней, чтобы показывали местные дороги Степи. Оставив свою обычную лень, напутствовал их Ажеса лично. Зачем они следили за лагерем варбов, качик не знал.
- Мы ехали по зову друзей. Но дружеская улыбка обернулась оскалам хаммира. Хаммиры угрожают всему Варбскому корню. Поэтому я спрашиваю вас, братья-фредды, что думаете вы для спасения корня? – Рагар снова обвел всех глазами.
- Драться, кон. Веди нас, драться веди. Давай, кон…. – разноголосо забубнили вокруг фредды попроще. Дастар, юный коннин, смотрел на них восторжено.
Хеды, старшие и иные равные, вроде Лори, молчали. Драться они не боялись, но спрашивал кон не об этом. Что будет дальше, если будут они драться? Как отбить Варбский корень от тогурков, если их здесь всего три сотни – часть фредды, состоящая в основном из хедд, сопровождавших кона? Раз с тогурками Таш-бю-таха двинулись Небесные кони, раз Таш-бю-таху помогут вольные таши Заозерья и восхода, сюда придет большое войско. А дальше? Жены тогурков некрасивы, но плодовиты. Варбов корень меньше тогуркского. Будет нелегко. И что делать им?
Рагар тем временем обводил тяжелым взглядом гомонящую фредду. Было видно, что думал он о том же самом.
- Благодарю, братья-фредды, вы достойны своих мечей. Правильно ли понял я вас? Хотите собраться и ударить, ведь так?
Фредда согласно загомонила. Ей было все равно, куда идти, если с ней ее кон и его удача. Кон видит противников насквозь, как майнин, кон придумает, что сделать, веди нас, кон!
Гунимильт покачал головой: он был в числе немногих, кто понимал, что происходит. Кон Рагар опасается потерять лицо, отступив. И ждет, когда к отступлению разумно призовет кто-то другой. Что ж, вздохнул Гунимильт, этот другой давно у нас один и тот же.
- Нет, кон. Идти вперед не годится.
Фредда загомонила снова, на этот раз недовольно. Хотя Рагар нигде не обмолвился и словом неуважения к старому хеду, молодые воины как собаки от хозяина переняли от Рагара недоверие к Гунимильту. Уважали его старики, вроде Партрига, бывалые зрелые хеды, как Друкмильт. И такие как Лори.
Но Рагар жестом и утихомирил воинов.
- Говори, хед. Все помнят правила Сбора.
Гунимильт согласно нагнул голову:
- Да, кон. Слушай меня, кон, слушайте меня, Сбор. Фредды-братья, я никогда не был трусом и ручательством тому – мои раны и шрамы, черепа убитых подо мной коней, мечи двух тогуркских ташей, взятые в бою. Но сейчас нам надо седлать коней, чтобы вернуться домой. – Гунимильт возвысил голос. – Пока есть у нас дом. Ибо Небесные кони подняли весь Тогуркский корень не для того, чтобы просто поймать или убить нашего кона.
Фредда молчала. Добрый знак.
- И я, и кон – и все мы знаем, что нет среди нас трусов. Я их здесь не вижу. Но вижу я вот что. Я вижу берг-варба, нашего горного родича. Берги храбры, это знают все. Я вижу, как заперли его в его горном доме, с женой и приплодом, бродячие разбойники числом сто. Стоят под окнами, а войти не могут – крепки запоры и стены бергского дома. Запоры, крепки, стены толсты, есть и провизия. Стоять им так сто лет, пока не обратятся в камень. Но что это - вижу, как берг достает меч, отпирает дверь и с криком кидается на разбойников. И я вижу, как падает он, сразив пяток иль десяток. А девять десятков разбойников едят пищу храброго берга, пьют его пиво, забавляются с его женой и кидают в пропасть его детишек. – Гунимильт перевел дух.
Фредда молчала, глаза воинов обратились в себя, разглядывая там описанную картину.
– Нет бесчестья в том, чтобы отступить для победы.– Гунимильт указал рукой на Рагара. – Если мы не убережем кона, мы не убережем Варбский корень. Если мы не поспеем обратно к сроку – мы не убережем Варбский корень. Их стрелы полетят дальше, в Дору, Самол, и Хайхем, кони вытопчут поля в Корге и Дулге, копья достанут из-за стволов защитников Буна, клинки посекут защитников Коста и, наконец, заверкают под стенами Всадником любимого Старшего города Рара. Всадник снова станет Конем, и никто никогда уже не оседлает его. Костяное копыто перебьет живой Варбский корень.
Гунимильт закончил. По спине сползал пот. Ноги дрожали. Но надо продолжать.
Лори пришел на помошь:
- Драться нельзя, но убегать - постыдно. Чего же ты хочешь, хед?
Гунимильт знал, что Рагар внимательно слушает нелюбимого старого хеда, ловя каждое его слова. Хоть и не смотрит на него.
- Того же, что хочет кон. Кон спрашивал вас, фредды, что вы думаете для спасения корня? А не чести. Фредда должна сесть на коней. Добро – бросить. И идти обратно. Надо дойти до реки. Дать весточку в пограничную деревню Дорда, собрать в Доре мужчин. Они должны смотреть за тогурками, а фредда – идти дальше, собирать войско Корня. Пограничные земли сдержат тогурков, пока кон не придет с войском Корня.
Рагар кивнул. Лори цвел своей всегдашней улыбкой. В глаза Друкмильта читалось одобрение. Партриг даже чуть-чуть улыбался. Гунимильт тоже чуть улыбнулся хедам.
Рано.
- Хорошо говоришь, хед. – Рагар повернулся к старому хеду. - Почему ты не говорил этого, когда предлагал присоединить к Корню судуадов и предателей-качиков? Ты не боялся того, что Варбский корень может засохнуть?
Сердце Гунимильта застучало быстрее. Но привычные губы сложились в сдержанную виноватую улыбку:
- Не доглядел, кон. Прости.
- Хед Гунимильт достоин благодарности, кон. Если бы не он, не знал бы ты об угрозе Варбскому корню. – Друкмильт смотрел в сторону, но говорил уверенно и громко. Ему не нравилось перечить кону. Но еще меньше ему нравилась несправедливость, допущенная коном.
Рагар резко повернулся к Друкмильту. Глаза его сузились, рот перекосился.
Но он ничего не сказал.
- Сбор! – обратился кон уже к молчаливой фредде. – Что скажете о словах хеда Гунимильта?
Партриг первым медленно кивнул:
- Верно говорит старый Гунимильт. Если встала вся Степь – лишний нож нам не помешает. Надо идти в родные земли и подсобраться.
Котт согласно склонил голову. Кивнули Фрилл и Магни, за ними стали соглашаться остальные. Лори подвел итог:
- Хед сказал дело.
- Что ж… - Рагар кивнул в ответ своей фредде. – Решили. Готовы ли вы, фредды, идти за мной и далее?
Фредда нестройно ухнула. Согласно.
- На коней. Слуг и рабов – на упряжных. Всех упряжных – в заводные. Возы из круга не убирать, шатры не снимать.
Лори вышел из круга Сбора первым, торопливо зашагал в сторону от лагеря. Дридан, видевший, как он торопливо нашаривал на поясе мешочек со своими святынями, понял, что Лори пошел еще раз помолиться.
Когда фредда разбежалась выполнять веление, Рагар остался только с хедами. И с Дриданом.
Глядя на хедов, сказал:
- Куда пойдем, хеды. Степь большая.
Партриг пожал плечами:
- Гунимильт верно сказал. – повторил он – К реке, потом в Дорду, затем в Дору. Там ты кого-то из нас оставишь, чтобы заслон создали. А сам пойдешь в Буну. Или сразу в Косту, к Старшему городу. Войско собирать. А мы постоим.
Рагар покачал головой:
- Есть и другой путь. К друзьям Гунимильта.
Гунимильт повернулся к Рагару, ощущая устремленные в него взгляды хедов.
- Ты о стоянке Асуазы, кон?
- Да. – Рагар кивнул, испытывающе глядя на Гунимильта. – Неужели он не поддержит тебя?
Гунимильт покачал головой в смятении:
- Пойдет ли он сейчас против Таш-бю-таха теперь, когда все тогурки поднялись? А может быть, он заодно с Ажесой?
- Я не понял тебя, хед. – Рагар смотрел на Гунимильта, не отрываясь. – Вы же друзья, на огне клялись. Хочешь сказать, он обманул и убьет тебя?
- Нет, кон. – Гунимильт усмехнулся. - Наше братание велит мне говорить о нем только хорошее, а ему – велит делать мне добро. Меня он не убьет. Но ты с ним не братался. И никто из хедов. Асуаза – тогурк, и, почитая Небесного коня, с уважением относится к его слугам. Я не знаю, кого он будет слушать лучше – своего побратима или Коней.
Рагар согласно кивнул:
- В твоих словах есть правда, Гунимильт. Но сейчас, когда нас мало и мы так далеко даже от пограничных земель Варбского корня…. В общем, так: идем к Асуазе. Нас достаточно, чтобы пробиться через заслон, который поставят судуады, если они тоже предали нас. А если не предали – тем лучше. У вашего кона будет больше воинов, чтобы дойти до реки. – Рагар помолчал, глянул на Партрига, затем быстро – на Друкмильта. – И еще… Надо бы задержать передовых, братья.
Партриг на правах старейшего бойца кивнул головой:
- Не лишне. Все равно догонят, кому-то придется оставаться. А тут… Возы стоят хорошо, колья заточены. Не хочется так уходить. Вот только порежут оставшихся-то. – Партриг вздохнул. - Вели, кому остаться, кон.
Хеды слушали выбор внешне равнодушно.
- Друкмильт со своей хеддой останется и задержит передовых. – Рагар сверлил Друкмильта глазами. Тот, перехватив горящий взгляд кона, не опуская глаз, медленно кивнул:
- Если велишь – твое право. Я не строптив.
И усмехнулся.
Гунимильт отвел глаза. Месть кона состоялась.
Хеды расходились к своим воинам. Друкмильт, сев в седло, взмахнул рукой, приказывая своим строится рядом. Затем спешился.
Гунимильт видел, как Друкмильт отдал своего коня Партригу, а тот протянул ему в ответ связку стрел для короткого лука.

***

Гудением дозорного рожка дали о себе знать передовые. Но строй конных судуадов без их указаний было не только слышно, но и видно.
- Вон они. Две луны. – остроглазый молодой коннин указал рукой на родовое знамя судуадов. Черный квадратный кусок ткани с двумя серебристо-белыми значками – луны и полумесяца - болтался над рядами небольшого отряда.
А еще рядом болтались священные изображения синих коньков на желтоватых кусках конской кожи, насаженных на копья. Гунимильт смотрел на грубо намалеванных несколькими черточками синих коньков – как рисуют дети – и чувствовал усталость и бессилие.
Передовые уже откатывались назад, встреченные стрелами судуадов. Издалека был слышен воинственный клич.
Рагар внешне был спокоен:
- Твой друг, Гунимильт, тоже растоптал свое слова лошадьми.
- Нет, кон. – Гунимильт, всмотревшись, указал рукой. – Смотри на древке знамени – рыжий бунчук вместо черного.
Рагар тоже всмотрелся:
- Да, в твоих словах правда. – он глянул на Гунимильта – Заигрался Асуаза.
Гунимильт кивнул. Заигрался. Просмотрел своего младшего брата Ашаку, чей бунчук теперь болтался на родовом знамени, как знак старшей ветви. Вряд ли старый таш пережил нового.
Рагар знаком подозвал Партрига, Котта и Фрилла с Магни:
- Хедды, теперь за дело. Фрилл и Магни – ваши хедды берут в стрелы судуадов в атаке. Партриг, у тебя большая хедда, пойдешь слева, чуть погодя после нас, Котт – по центру, со мной. В мечи и копья. Навалимся раз – пройдем. Не зевать, кто будет медленен – тот мертв, фредда.
Хеды кивнули, ближайшие в строю фредды заулыбались. Бликая драка горячила кровь. Привычное дело. Тем более, судуадов не много.
- А я, кон? Где быть мне? – юнный коннин Дастар вертелся перед коном на резвом гнедыше, удерживая в правой руке уже обнаженный меч.
Рагар улыбнулся:
- Со мной, коннин. Сегодня – со мной. А это кто? – он вдруг обратил внимание на рыжую белокожую девицу, сидящую верхом невдалеке от хедов. Она была одета по-походному, ожидающе смотрела на Дастара. В руках она держала лук.
С удивлением Рагар узнал в ней свою ночную спутницу. Горячую рабыню из Дорды.
В седле девка держалась также уверенно, как и в постели. Руки сжимали лук также крепко, как и …
- Это Сула, она из Дорды. Она хорошая… - немного смущенно ответил наконец Дастар.
Хеды тихонько посмеивались в усы.
- Хорошая… - ошеломленно сказал Рагар, покачав головой, думая, как именно коннин узнал, что она «хорошая». Когда успел. – На коне. С луком. Откуда у нее лук-то.
- Это мой второй. Охотничий. – ответил Дастар, краснея.
- Посадил рабыню на коня. Дал ей лук. – повторил Рагар, качая головой.
Партриг, улыбаясь, хлопнул кона по плечу:
- Обскакал тебя коннин, Рагар. Добрый знак. В хороших руках наследство твоё. – и захохотал, не сдерживаясь больше.
- Добрый знак. – покачал головой Рагар. – На коня посадил, оружие в руки дал… Свободной сделал. Ну, первенец… Лори! - позвал он громко. – От наследника - ни на шаг. Если пропаду – коном сделаешь. А если он пропадет – я тебя девкой сделаю.
Последние слова Рагар говорил, убедившись, что все разъехались, и никто их не слышит. И улыбнувшись.
Лори весело оскалился в ответ, кивнул и, подъехав к Дастару с девицей, обнажил свой странный меч. Узкий и длинный, длиннее любого из мечей в фредде.
- Фредда! – Рагар выехал вперед, поднял меч и, обернувшись, окинул взглядом строй всадников. – Вперед!
И опустил мечь вдоль земли.
Медленно, но все быстрее и быстрее двигался строй. Справа от Рагара держался как привязанный Дридан, за ним – Гримм Длиннорукий. Детлех-лесовик, несшийся слева, упирал в луку седла знамя Варбского корня – Черный всадник на тусклом буро-красном с черной каймой поле. Левее угадывалась железная чешуя и кованые наплечники Котта. Дастар со своей девкой и Лори держались за спиной кона, Единственное, что смогло его там оставить – не разгневанный рык Рагара, а тихие слова Лори о том, что прикрывать спину кону – крайне ответственное и сложное задание.
За Дастаром и Лори держался Гунимильт со своей всегдашней свитой.
Строй варбов медленно набирал скорость.
Свистнули первые стрелы со стороны судуадов – слабые, на излете. Лучники Фрилла и Магни пока не отвечали, приберегая стрелы для более точного боя.
Судуады, как и все тогурки – отличные лучники, но один на один бьются хуже.
Стрелы посыпались гуще, и Рагар, по примеру скачущих рядом воинов, сдвинул круглый щит со спины на грудь, и перехватил на руку. Дридан тоже поднял щит, но насколько мог – прикрыл своего кона. В щит Дридана тут же стукнула стрела.
Раздался раскатистый свист – во всей фредде так свистеть мог только Фрилл. Рагар знал, что несущиеся справа его лучники, по-тогуркски вскинули луки на скаку перед собой и оттянули тетивы до уха. Прибрежные, лесные и горные жители, варбы использовали лук, в основном, для охоты, мало надеясь на него в бою – тут царили топор и меч. После первых же стычек с тогурками Рагар потребовал от фредды учиться луку и даже перенял у тогурков строй. Иначе бездоспешные и вооруженные только луками тогурки убивали всех лошадей и половину отряда варбов еще на расстоянии.
Со свистом и шелестением туча стрел прошла по небу и приземлилась среди судуадов. Еще и еще. Всадники Фрилла и Магни торопились опустошить седельные колчаны. Стреляли и судуады. Но стрелы летели все реже.
Испугавшись удара, судуады отворачивали.

Взревев, Рагар вскинул свой клинок, и солнце заиграло на золотом узоре у рукояти:
- Варба! Варба! Убивай!
Котт вырвался вперед. Его кобыла, такая же, как Сай рослая рыжая Хари, сбила на землю судуада в черной козловой куртке, с хорошим прямым клинком. Котт махнул булавой, и голова зажатого коньком лопнула, брызнув кровью в стороны.
А там и Сай донес Рагара до вражеского строя.
Меч с золотым узором летал вперед и вниз, влево и вправо. Справа трудился Дридан, не гонясь за славой и прикрывая спину кону. Гримм давно сменил лук на меч, которым он владел почти также хорошо. Детлех-лесовик перехватил древко флага в левую руку, а поводья в зубы, и, оправдывая прозвище, орудовал небольшим топориком, уже бордовым от крови.
Неожиданно появившийся слева и впереди Рагара Дастар, широко и азартно замахнулся. «Все забыл!» - мельнуло в голове Рагара, а затем он ужаснулся: намеченная Дастаром жертва успещно отбила его неопытный удар, а сбоку к нему устремился простоволосый судуад с кривым мечом. Рагар не успевал.
Простоволосый дернул головой и запрокинулся: в скуле по рукоять засел метательный нож. Мелькнул красный рукав и серебристая чешуя Лори. Лучший меч, не давая противнику коннина замахнуться, дважды ударил его своим странным клинком - и к ногам его конька упала рука судуада с мечом и он сам – отдельно, с дырой в подмышке.
Слева раздался гнусавый звук рожка и рев Партрига:
- Варба! Варба!
Рагар отбил удар кривого клинка маленького быстрого воина – и тут же Дридан опустил меч на его голову. Сай надавил грудью на чужую лошадь, и Рагар с высоты своего седла и стремян развалил судуада до седла.
Рагар искал глазами сына. Нашел. Дастар, вытянувшись, азартно достал тогурка-мечника – и его сосед по строю резко ударил по своим клинком по опущенному мечу коннина. Меч Дастара упал на землю.
Сзади звякнула тетива – и стрела проткнула шею счастливчика. Лори вывернулся откуда-то сбоку, крупом оттирая конька коннина, принял на свой клинок удар еще одного простоволосого тогурка. Второго удара не последовало – опущенный на клинок Лори меч как-то отлетел в сторону, а Лори просто выпрямил руку, воткнув свой клинок тогурку в горло.
Снова рожок – победный! Судуады показали спины!
Схватки не вышло – вышла бойня!
- Варба! Убивай! – Рагар вытянул меч в сторону бегущих.
Его конники пришпорили горячих лошадей. Впереди справа мелькал забрызганный кровью Котт, удерживающий на весу запачканную булаву. Гримм взялся за лук. Слева показался простой бурый доспех Партрига – хед и его люди двигались сбоку к кону, вырезая всех на своем пути. Строя у судуадов уже давно не было. Добравшись до кона, Партриг победно вскинул дымящийся от крови меч:
- Победа, кон!
Остатки строя судуадов торопливо скатывались с холма и уходили в сторону от своей стоянки. Путь был свободен. Рагар тяжело дышал, покручивая меч в руке. Слишком все легко и быстро кончилось. За такое предательство хотелось резать и резать еще судуадов.
- Кон! – позвал Рагара Гунимильт, и голос у него был напряженный.
Рагар повернулся к нему, и старый хед указал окровавленным (когда успел – сзади был?) мечом на линию горизонта слева.
Рагар посмотрел.
На горизонте заканчивала выстраиваться четкая линия конников. Их было не мало вчетверо больше фредды и над ними реяло бледно-желтое знамя с буйным синим конем. На этот раз – хорошо нарисованным.

Добавлено (09.10.2012, 21:07)
---------------------------------------------
Кстати, я вчера сидел ажно до пяти, пока не срубило. И все же прочитал часть про "не то, что кажется". Срубило меня на "капере". Я про Ангвара и Элли. И я согласен с тобой, Асенар - сие есть действительно лучший рассказ серии, если не считать не читанного пока мною еще капера. Он аккуратнее всех, стройнее и спокойнее.

smelozar Дата: Четверг, 29.11.2012, 23:27 | Сообщение #64



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
Тоже внесу небольшую лепту)))

2Тихий шепот проклятых". 23 Глава. Нелюдь. Бегство.

Раздолбанный вдребезги полк был последним организованным сопротивлением – после его гибели словно бы что-то рухнуло - страшное стадо перепуганных и сломленных духом живым потоком хлынуло в спасительные полуоткрытые ворота крепости. Поток бегущих, словно живой водоворот, втягивал в свои пучины все большьше и больше живых масс – арьергард могучей армии оставался полностью без прекрытия – покинутый и преданный братьями по оружию, окруженный, без всякой надежды на удачный исход.
Нелюдя так же затянуло в поток бегущих, как он не старался пробиться к спосительным внешним стенам – он оказался в центре вала, пойти поперек – сшибут и затопчут. Сюда не добрался еще свирепый враг, только долетали дротики – глорги терзали только с обеих флангов, если у толпы они есть. Безумные лица, безумные выкрики, повсюду кровь и кишки – это уже совсем не походило на армию Высокомерных, обрекших его на гибель в их войне. Теперь это стадо скота единственным желанием которого было прорваться в спасительную крепость, уже не сопротивляющиеся глоргам, которые с утробным ревом рвали в клочья бегущих с поля боя страшными клыками и когтями, рубили глефами и алебардами, отсекали конечности своими широченным, словно у мясников тесаками. В многотысячной толпе куда-то скрылась Вершитель и вся ее гвардия, хотя он отчетливо слышал рев рога-Бурганиэля – значит еще живы, эльфийское отродье. Ворота все ближе – в них давка, волчьим слухом он слышал треск костей и вопли затаптываемых. Хорошо что у глоргов нет лучников – сейчас бы растреляли всех в воротах как курей. Знамя Братства Стрелков не прекращая трепетало над надвратной башней, призывая соплеменников к мужеству, но на него никто не обращал внимания – когда здоровенный ящер дышит тебе в спину, а ты уже растерял боевой дух, когда только что у тебя на глазах подобные же ящеры предали собачьей смерти лучших из воинов твоего племени, когда в зазубринах тесака твари видишь ошметки печени твоего соседа по строю, нужно иметь чертовски стальные яйца чтобы не зассать и продолжать биться! У эльфов таких больше не было – кончились вместе с окруженным арьергардом, перебитыми варварами – варготами и дельванами, ветеранской гвардией кнеса Бальдора и всеми его чертовыми рыцарями, гибелью кентавров во главе с молодым, веселым Колоксаем-Коло и множеством предволителей в самом начале атаки на растянувшуюся колонну.
Мимо головы с гудом прошла тяжелая арбалетная стрела, вырвав кусок из глотки бегущего рядом ополоумившего остроухого ублюдка – Нелюдь успел увидеть развивающиеся мантию и строгое лицо брата инквизитора Стражей ночи. Затем неудачливый стрелок развернул коня и, во главе отряда из дюжины братьев-мечников, стремительно понесся прорубаясь вдоль стены к спасительным чащобам Темнолесья – их особенно никто и не останавливал – глорги были заняты эльфами и маленький организованный отряд латников мало кого интересовал – была уйма добычи попроще. Брат Дженитиби, гнусный ублюдок –лицемер, мразь! Выбраться – на его же кишках повесить, застваить жрать дерьмо!
Толпа уплотнилась – спасаясь эльфы лезли по головам и мечом стало попросту не махнуть, Нелюдь боднул тяжелой головой переднего, сшиб под ноги еще одного, которого тут же втоптали в чвакающую багровую от крови грязь – нет чистого воздуха, нет свободы, нет маневра – все это закрыжилось в голове оборотня,и обрушилось со страшным ревом на плотный вал безумцев – кулаками, кулаками, ногами, круша кости и вбивая зубы, калеча трусов он отшибал от себя этот вал. Тот слился в одно многорукое, многоглазое, орущее чудище, пенящееся кровью перед ним – чьи то пальцы оставили царапины на его обезображенном лице, кто-то, в отчаянной попытке сопротивления топчащей живое тело толпе, вцепился в его ремень и так и волокся за ним – обезображенный, с втоптанными в грязь кишками и остекленевшими глазами, а Нелюдь освободив бешенными ударами тяжеленных кулаков место, наконец взмахнул мечом и пошел, пошел крушить всех встававших на пути. Кто они ему? Никто – единственное чем лучше глоргов – так тем только что не сожрут после того как прирежут.
Ворота – кромешный ад – здесь никого нельзя испугать мечом или ударами – здесь уже и так гора вздрагивающей плоти медленно оседающей в грязь – как он прошел их он так до конца и не понял – страшный, с ног до головы залитый кровью, со свисающим на плече и в волосах украшением в виде герлянды чьих-то кишок, он вырвался совершенно потеряв человеческий облик – как и остальные, как те что сейчас гибли и убивали в воротах лишь бы не попасть в когти вражине, а над всем этим безумным воплем все еще ревел рог-Бурганиэль и на одной ноте тянулось и тянулось ненавистное пение вражеского толи колдуна, толи жреца, толи хрен пойми кого. Он ворвался внутрь крепости только для того чтобы увидеть их – глорги стояли на стенах и метали дротики в ворвавшихся эльфов, методично и сосредоточенно их итребляя – крепость была в руках врага! Над предвартной башне он увидел что стоящие на ней воины Братсва Стрелков – трупы насаженные на колья – дождь хлестал их в спину, давно смыв потоки крови из разорванных тел, а знаменем машет глорг! Его поразило полное осознание всего случившегося, наконец собравшись полностью в картину – нет и не будет никакой помощи – чей-то мрачный ум продумал все до мелочей и блесяще реализовал! Результат – бойня в которой полностью полягут самые боеспособные войска провинции Империи, ее лучшие лучники – эльфы, а потом правинция будет так же беззащитна перед нашествием как щенок перевернувшийся пузом к садисту-хозяину! Глорги втопчут города в прах…но это потом, потом – сейчас – сейчас было намного страшнее потому как на прямую касалось именно его. Ах, Крыс, Крыс – старый боевой приятель, твои полтонны мускулов и когтей дали бы серьезный шанс вырваться из этой передряги живым, где ты теперь? С Самгаром с самого начала атаки растянуло – есть слабый шанс что орку повезло больше чем ему. Он резко пригнулся – тяжелый дротик врылся в землю двора, приведя его в чувства – нет, без боя он, Нелюдь, никогда не подставит свою глотку под нож. У внутренней башни заметня – кто-то с кем-то рубился – пробиться туда, подняться на верхнюю площадку – оттуда видней внутренний двор чем если торчать на земле под прицелом сотен хладнокровных разумных хищников болот. Из зданий выбигали глорги – больше не таясь они резали вбегающих в крепость, перекрывали проход и можно было только дагадываться что сейчас тварилось у ворот, каково отчаяние обманутых в надеждах Высокомерных и людей на которых вместо спасения из надвратных башен сейчас посыпались тяжелые копья и остроги.
Часть толпы непонятным числом отчаянно рвалась в башню – здесь сверкали мечи и катаны, грозно шипели обороняющие башню глорги – их топроры и остроги раз за разом напивались крови, но доведенные отчаянием до обсалютного безрассудства люди прорвались буквально завалив проход крепостицы своими телами – ящеров вбили в помещение и рвали уже там руками и зубами на куски – совсем уже не по-человечески. Нелюдь ворвался с остальными, стараясь затереться в толпе и не выделяться.
- Захлопнуть двери! Захлопните эти долбанные двери, сукины дети, иначе клянусь девятью Избранными я посрубаю ваши сранные бошки и трахну прямо в глотку!!! Закрыть дверь!! Руби ублюдков руби этих сукиных тварей – не одну б..дь больше не пускать – никого! За ними вбегают риперы!! Закрывай, б…дь!!! – несся над толпой грозный бас.
Тяжелые двери общими усилиями стали закрываться – несколько рук сунулось не давая закрыться, но тут же упали на пол безжалостно отрубленные прорвавшимися. Нелюдь скорым шагом кинулся к витой лестнице видущей на следующие поверхи башни, мельком определив что спасшихся не более двух дюжин, в большинстве своем – людей из латников кнеса – наемников или гвардейцев теперь определить было попросту невозможно – так сильно были изорваны и залиты кровью их доспехи и одежды. Увидел и предводителя – здоровенный, ростом никак не ниже самого Нелюдя, в измятых ударами, покореженных , но явно в былом дорогих, латах, без шлема со слипшимися от крови с трудом угадывающимися седыми волосами. Когда он обернулся Нелюдь увидел как обезображено лицо седатого – что-то, видимо цепкая когтистая лапа глорга, оторвала кусок щеки с частью бороды, который свисал аж до горла и хлестал кровью, бесстыдно обнажая подернутые месивом зубы… Рагнвальд! К несчастью воспаленные болью, яростью и страхом глаза правой руки Бальдара встретились с его глазами. И в глазах рыцаря тут же плеснулась новая порция дурной крови:
- Нелюдь!!! Убейте! Убейте ублюдка – перережте ему глотку!!! Живо сукины дети! – взревел он болезненно морщась и прижимая кусок своей изувеченной плоти на прежнее место.
Больше не прячась Нелюдь загнанно рванулся к лестнице – не мение десятка латников – слишком уж много. Сейчас когда он без доспехов, в простой рванине много даже двое – нет даже подходящего оружия что смогло бы пробить доспех – дрянной клинок которым его снабдили ни за что не сможет вскрыть латы – никакая Самарийская школа фехтования не поможет – его просто прирежут. Благо одурелые после резни воины соображали очень туго – вслед за ним сорваться успели лишь двое, и тут дверь затряслась от тяжелых ударов – ее рубили чем-то тяжелым снаружи – здание вновь наполнилось руганью и воплями. С глухим топотом, трещя ступеньками, он вбежал по лестнице на второй этаж – там, внизу вновь звенело оружие – глорги не тяряя напора, штурмовали зарвавшегося противника, но Нелюдь был уверен что башенку обороняемую более чем двумя десятками из которых немалая часть – латники глорги так просто не возьмут. Второй этаж был заполнен трупами – десятками изувеченных трупов – скорее всего защитников крепости, воинами Братства Стрелков, бывшего браства если есть время быть точным – раз крепость взята глоргами – значит нет больше братсва. Захлопнул ветхую дверь на засов. Стены! На стенах висело оружие! Не тот кусок дерьма из сырого железа, что было у него в руках, а настоящее, боевое, сохраненное видимо еще с нашествия орков,когда здесь были люди. Двуручный меч, несколько щитов, эльфийские катаны, сабли кочеников-гиксулов, мечи наемников, боевые копья варготов и секиры варваров разных национальностей – настоящий клад!
Дверь рухнула на пол и, тяжело топая закованными в сталь ногами, в помещение вошел латник – неторопливо и страшно. Как злой бездушный механизм смердящий смертью, и только хриплое дыхание, гулко отражающееся от стенок глухого шлема с вытянутым клювом забрала, говорило о том что, все же не механизм.
-Тварь! – прорычал полный ненависти знакомый голос – …беги – я убью тебя в спину, ссука, а потом буду сгрызать твое мясо с костей!
Кровь струилась из под шлема на покореженный но непробитый нагрудник и Нелюдь невольно сделал несколько шагов назад. Этого не проймешь – ему плевать на то что его самого в скором времени все равно выпотрашат и сожрут болотники – Рагнвальду плевать если перед этим он успеет добраться до мяса своего заклятого друга детства. В руках латника пятифутовый двуручный меч – отличное оружие, сбалансированное и привычное для лапищ своего хозяина – таким он буйвола пополам мог развалить, не только оборванца без доспехов. Пара шагов вс торону – и латник прегродил путь к стенке с оружием. Какой там честный бой? Он попросту хочет прирезать, все рыцарское – не более чем шелуха… «Не-ет. Не просто прирезать. Он хочет насладиться моментом сполна и посторается сделать все не так быстро – например рубить конечности – очень блезненно и не слишком быстро…» - все эти мысли и наблюдения пронеслись перед глазами Нелюдя, затравленно высматривающего пути к оступлению, наполняя его вновь всепожирающей ненавистью ко всему живому. Нет он не покажет спины этому ублюдку! С рыком сделавшим бы честь самым грозным из глоргов, они ринулись друг на друга.
У Рагнвальда оружие было вдвое длиннее, потому он первым «поприветствовал» противника длиннющим колющим в лицо, и тут же обратным – попытался подрезать ускользающего противника. Нелюдь и не пытался отбить двуручную смерть нырнул под укол. Обратное движение врага чиркнуло его по ключице – самым кончиком, но тут же хлынула кровь. Вольчья кровь – на оборотне рана от обычного клинка заживет до утра, но до этого утра нужно суметь дожить – поднырнув под удар Нелюдь достал своим кликом противника в живот. Латник глухо расхохотался, кроя мечом воздух, полностью полагаясь на неуезвимость своей стальной одежды – она спасла только что его в резне где десятки врагов желали вырвать его сердце, не дала добраться до плоти, выдержав безчисленное число жарких ударов - что ей какой-то клиночек? Тут нужна тяжелая булава, боевой молот, клевец на худой конец, или же двуручный меч подобный тому что у Рагнвальда – ни мечом, ни саблей доспеха не прорубить. Взмах двуручного – Рагнвальд опытен – бьет экономно и коротко, не «проваливаясь» от богатырских замахов. Нелюдь ждет оплошности у него времени еще меньше – если к латнику прийдет помощь – положение из отчаянного станет критическим – улучив момент прыгает на Рагнвальда, прикрываясь мечом вдоль бедра. Страшный удар встречает его в воздухе, сщибая в сторону – Нелюдь откатывается к стенке и срывает большой меч. По ребрам течет кровь – чужой тяжелый клинок перебил его железяку и кажется повредил ребра – во всяком случает ощущение что туда ткнули раскаленной качергой. Чтож – проклятыйсеверянин взял плату за его успех. Задыхаясь от боли и ненависти Нелюдь сам атакует Рагнвальда – высверк – два длинный лезвия скрещиваются, Нелюдь скользит своим по вдоль, перекрестия с лязгом сталкиваются – оба с выдыхом, одновременно нажимают на оружие, мерясь силами. Оборотень, пинком в грудь латнику, разрывает дистанцию бьет во след потерявшего равновесия рыцаря – тяжелый клинок высекает синие искры из нагрудника, оставляя вмятину в палец глубиной, но не берет препятствия. Мечи вновь скрещиваются – одурелое фехтование среди тысячи смертей кругом, двух загнанных в одну ловушку врагов – никакого благородства, никаких хитростей – оба слишком устали. Кто устанет впред – латник в тяжелой броне или раненный оборотень? Рагнвальд как будто бы и не устал – ярость придает ему силы – каждый мах смертельно поасен для бездоспешного – положение не слишком сильно изменилось – шансы оборотня с новым клинком лишь ненамного выросли – предвосхищающий шаг, меч латника вновь свистит, целя в незащищенную голову – блок лезвием, меч оборотня как живая змея скользит вдоль чужого клинка и упирается острием в латное ожерелье, отталкивает рыцаря наносит мощный рубящий. Ждал ублюдок – понимает что только таким ударом можно вскрыть его непробиваемую раковину. Отбивает боковым и, продолжая движение едва не вспарывает Нелюдю горло. Вновь в стойке – тяжелый удар и тут же укол, Нелюдь уводит в сторону и, делает шаг вперед, одновременно перехватывая чужие руки своей(связать хоть на кароткое время!) и что есть мочи бьет с близкого расстояния тяжелым дисковидны навершием в смотровую щель забрала, наваливаясь всем весом на латника. Оглушеный, Рагнвальд вновь теряет равновесие, но даже падая достает оборотня кривым рогом перекрестия в голову, увлекая его за собой – баш на баш – по другому и нельзя сейчас оба слишком устали. Минутная нелепая безобразная борьба, скорее возня – и Нелюдь оказывается сверху: он бьет - вновь и вновь. С выдыхом, с воплем, бьет тяжелой рукоятью в забрало, в ненавистные глаза, хрипит, прижимая коленом вертящегося и силящегося встать противника. Брызгает кровь – он бьет, вымещая весь накопившийся страх, всю ненависть за унижения и издевательства за прошедшие дни, бьет даже тогда когда тело перестает вздрагивать и сучить нагами. Останавливается только тогда когда перетруженные мышци отказываются поднимать тяжелый меч для нового удара – разбитые пальци на рукаяти не слушаются и никак не отпускают меч – он внезапно сам падает на тело Рагнвальда хрипя и сотрясаясь в рыданиях. Никак не может остановится – его сегодня могли убить десятки раз, он видел ужасы резни, его пытались убить обе стороны, за ним целенарпавленно охотились множество заклятых друзей на поле боя, а он здесь, на полу рыдает на трупе врага, не в силах даже подняться! Любой зашедший прикончит его одним ударом. Внизу по прежнему грохот бьющейся посуды и выкрики сражающихся – воины не сдаются – крепкий парней себе подобрал покоынй дядюшка. Он никак не мог остановить рвущихся наружу рыданий – нелепых и отвратительных, с длиными кровавыми слюнями и соплями, они сотрясали его крупное тело как предсмертные судороги. Пытался собраться – и не выходило, что-то сломалось, что-то дало слабину – словно пьяный, шатаясь и все еще надрывно всхлипывая, он потащился к лестнице видущей на самый верх – меч, со звоном волочился следом. Лестница вела к люку, сдесь опершись на перила он немного пришел в себя, немного подумав , вернулся и взял две сабли в дополнение к двуручному мечу. Конечно сабли не шли ни в какое сравнение с отобранными у него клинками Лувенийской стали, но для ближнего боя обоерукого воина – вполне сгодятся.
Влажный деревянный настил верхней площадки башни встретил его запахом мокрого дерева и Нелюдь почувствовал неприоборимое желание прилечь. На корячках подполз к краю плошадк глянул из-за зубцов-бойниц – бойня продолжалась в какой-то полусотне локтей под ним – ящеров было не так много в крепости, а сквозь ворота просачивались все новые и новые беглецы. Впрочем это никак не помогло бы делу – они гибли и гибли, по всему периметру крепости ящеры одолевали разрозненные группки решивших защищаться, отчаявшихся эльфов и людей. Под самой башней скопилось не мение двух сотен глоргов во главе с несколькими рогатыми – они атаковали проход, останавливаясь лишь для того чтобы растащить трупы, но там, похоже крепко держались. Если так дальше пойдет – парни смогут выиграть не мение двух-трех часов – уйма времени, можно немного передохнуть. Он захлопнул крушку люка и лег прямо на нее. Передохнуть – хорошая мысль – вопли и звон железа ему уже не мешали. Передохнуть хоть немного, а там – можно ппробовать прорваться по переходам между башнями – большая часть ящеров все равно на стенах и занята издыхающей ратью эльфов. Бурганиэль перестал звучать – кажется и до них добрались. Боль в ранах, последних «подарках» друга детства, как-то ушла на задний план – может организм уже начал воссановление, может еще чего – все стало неважно…И тут он услышал крик который напрочь выбил все разумные планы из его головы.

Добавлено (29.11.2012, 23:27)
---------------------------------------------
а вот неслабое документальное изображения боя на двуручных мечах по европейским учебникам фехтования - http://vk.com/video17053198_163619245

Asenar Дата: Четверг, 29.11.2012, 23:46 | Сообщение #65



Группа: Модераторы
Сообщений: 1027
Отличный отрывок. За видео отдльное спасибо, его потмо перенесём в раздел "Оружие", мужики действительно профи, но некоторые приёмы против доспешнего противника слабоваты.
По тексту потом выскажу свои идеи, Ок?


Мужество есть лишь у тех,
Кто ощутил в сердце страх,
Кто смотрит в пропасть,
Но смотрит с гордостью в глазах!!!

Группа Ария "Беги за солнцем"
smelozar Дата: Пятница, 14.12.2012, 02:03 | Сообщение #66



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
Quote (Asenar)
Отличный отрывок. За видео отдльное спасибо, его потмо перенесём в раздел "Оружие", мужики действительно профи, но некоторые приёмы против доспешнего противника слабоваты. По тексту потом выскажу свои идеи, Ок?

конечно)) По видео - вы правы, там большинтсво приемов - не для доспешный противников. Для доспешных всего несколько - меч как рычаг с последующим силовым, и удар в забрало с перехватом лезвия практически у острия - типа импровезированный кинжал-мизерикордий. По всем другим - латы позднесредневекового рыцаря(15-16 века) вскрыть даже двуручным мечом архисложно, а максимильановские - вообще никак рубящим - все равно что танк рубить))

Добавлено (14.12.2012, 02:03)
---------------------------------------------
https://www.free-lance.ru/users/smelozar/viewproj.php?prjid=3394749 старый набросок для описанного персонажа - Нелюдя-оборотня и его камрада - Крыса-звероящера.

esmik Дата: Пятница, 14.12.2012, 02:27 | Сообщение #67



Группа: Модераторы
Сообщений: 230
Quote (smelozar)
а вот неслабое документальное изображения боя на двуручных мечах по европейским учебникам фехтования - http://vk.com/video17053198_163619245

Как видео смонтировано не понравилось, показаны отдельные приемы боя, ну а так красивые постановочные моменты отдельных приемов, как такового фектования нету. Напомнило отработку ката.
smelozar Дата: Пятница, 14.12.2012, 14:09 | Сообщение #68



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
ну так там изначально было позицианированно как приемы по учебникам - отработка-тренировка. Реальные поединки - надо гуглить - наверняка есть неплохие))
Asenar Дата: Пятница, 14.12.2012, 17:53 | Сообщение #69



Группа: Модераторы
Сообщений: 1027
Quote (smelozar)
Как видео смонтировано не понравилось, показаны отдельные приемы боя, ну а так красивые постановочные моменты отдельных приемов, как такового фектования нету. Напомнило отработку ката.

А что ещё хотел. Мужики в одних сьёганках мечами машут. На да Бог что случится.

Quote (smelozar)
Тоже внесу небольшую лепту)))

Смелозар, а тебе советы давать можно по тексту или не надо?


Мужество есть лишь у тех,
Кто ощутил в сердце страх,
Кто смотрит в пропасть,
Но смотрит с гордостью в глазах!!!

Группа Ария "Беги за солнцем"
smelozar Дата: Пятница, 14.12.2012, 20:24 | Сообщение #70



Группа: Проверенные
Сообщений: 216
Quote (Asenar)
Смелозар, а тебе советы давать можно по тексту или не надо?

Лучше конечно давать - я еще не закончил текст и постоянно правлю его
сказочник Дата: Вторник, 26.03.2013, 18:07 | Сообщение #71



Группа: Проверенные
Сообщений: 2
Ладно, смотрю тут не скучно, так что кину вам на пробу небольшой кусок своего материала.

Всякая легенда, берущаясвое начало в тех далеких временах, всегда начинается с мысли. С решения одного
единственного человека, способного собственной волей, силой и разумом изменить
облик окружающего мира. История знает множество таких людей. Великих героев
древности, созидавших и разрушавших, покорявших и приносивших себя на
жертвенный алтарь. Людей, чьи имена мы помним и по прошествии тысяч лет.
Многие их современники и потомки пытались понять природу этого дара. Но
никто так и не смог дать точного ответа, как случается, что один единственный
человек может повлиять на судьбы целого народа, поколения, целой цивилизации.
Ответ находился в разных вещах и явлениях, от десницы богов, правящих нашими
судьбами, до воли случая или духа времени. Но на протяжении всей нашей истории,
сквозь века и эпохи никому и в голову не могло придти, что каждый человек,
живущий на это земле, каждое мгновение своей жизни сам творит и меняет
окружающий мир. Каждым сказанным словом, каждой мыслью, принятой его разумом.
Каждым делом, начатым, чтобы довести его до конца. Каждым побуждением своего
сердца, принятым как должное, и выпущенным на волю. История мира – это история
людей. Но в чем же тогда разница между тем именем, что навечно запечатлелось в
памяти человечества и вашим собственным? Кто знает...? Но размышляя об этом,
старый Иннокентий уже больше часа возвышался возле широкого окна, поглаживая
седую бороду, ощупывая горизонт потускневшими от старости глазами.

Солнце медленно садилось на горизонте, превращая
беспокойные волны Тирренского моря в мерцающий угольками кровавый бархат. В
дальнем конце этой прекрасной картины едва виднелась черная полоса острова
Сардиния, выплясывающего в знойном мареве, словно призрак. И расправив широкие
крылья, не замолкая ни на мгновение, над морем кружились чернеющие в розовом
небе силуэты птиц. Несколько больших кораблей расправляя паруса, с треском
покачивались на волнах. И сам воздух дышал умиротворением долгожданных сумерек.

Иннокентий очень любил это время дня, когда угасающий
свет заката мягко ложился на землю, окрашивая городские постройки в золотые
тона, а с моря веяло прохладой. Старец прерывал свой труд и выходил к окну, чтобы
почувствовать, как его лицо овевает этот
мягкий и дружелюбный морской
ветер. Тогда он ненадолго закрывал
глаза, наслаждаясь покоем, который дарила ему сама природа. И в эти
мгновения Иннокентий не хотел видеть и слышать ничего, что происходило
вокруг,
мысленно воссоединяясь с первозданной мощью древней земли.
Это была единственная возможность
вырваться. Хоть ненадолго покинуть это место, где под створками его окон,
полчища мух, будто подхваченная ветром пыль, метались в затхлом воздухе,
наполненном городской вонью и удушающим дымом печных труб. Там небыло слышно
шума приливных волн, ибо многие тысячи людей наполняли воздух своими голосами.
Там небыло покоя и умиротворения, ибо каждого здесь влекли свои заботы. Но это
был его дом. Место, где Иннокентий прожил долгие годы своей жизни. И именно
поэтому, ненадолго задумавшись, он вновь
открывал глаза и на его лице появлялась задорная ухмылка, с которой старик бросал свой взгляд в
пролегавшую под его окнами пучину. Вечный город Рим провожал здесь уходящее лето тысяча сто тридцать
седьмого года от рождества Христова. И день этот был ничуть не отличим от сотен других, минувших.
Как и прежде улицы города были
полны людьми, угрюмыми и неприветливыми. Беспокойный мир вокруг них не давал
горожанам возможности оставить свои тягостные раздумья. Забота о завтрашнем дне
окунала людей в безумие рутинной
суеты, где каждый искал себе кусок хлеба или иных благ, строя мир, сотканный из
помыслов во имя богатства и богатств на благо помыслов.
Шумные торговцы без устали
наполняли воздух запахом пряностей, протухавшего на жаре мяса и звуком своих
охрипших голосов, призывавших людей тратить деньги и обогащать их. Это был
голос большого города, песнь нового мира, сменявшего грозные Темные века –
эпоху больших потрясений и великих перемен.
Но, как и прежде подле пестрых
лавок, изобилующих всем, чем только могли похвастать богатые италийские города,
убогие нищие пытались снискать свое место, услаждаясь ароматами вин и яств,
прекрасными видами дорогих тканей и украшений. Эти люди жили здесь вне
общества, обитая, словно дикие звери в каменном лесу, где они были не более чем
грязью под ногами прочих. Никто не обращал на них внимания, даже когда жалобные
голоса женщин и детей вымаливали милостыню, предвкушая голодную смерть.
Вездесущие воры таились здесь за
каждым углом, словно лесные хищники, выискивая более слабую жертву. Благодаря
ним люди вокруг относились друг другу со злостью и подозрением, радуясь
неудачам ближнего, зорко наблюдая за каждым шагом окружающих, словно святое
распятие, крепко сжимая свои кошельки.
А в темных закоулках, куда
приличный человек лишь изредка заходил, для того чтобы на ночь приобрести
любовь красивой женщины, дети играли в великих воинов, между делом выпрашивая у
прохожих монеты, от которых зависела
судьба их семейства. И там же рука молодых людей воспевала пылающие в их груди чувства, творя прекрасные
стихи, неумело слагаемые ими в порывах страсти.
Чья-то заботливая рука выращивала здесь благоухающие цветы, и по вечерам, вдыхая их аромат, можно
было слышать доносившиеся из харчевен
веселые песни, говорившие о довольстве и радости простого народа.
Мир мало изменился за века
своего существования и, как и прежде, Великий
Рим был оплотом власти, которая
сновала здесь меж высоких каменных зданий, ведомая своими заботами, оставляя
свой след в могучих дворцах и замках, многочисленной, сверкающей кольчугами и
гербами страже и холодных статуях императоров и пап, как и прежде, правящих с
этого пышного пантеона твердою рукой веры и страха миллионов людей.
В преддверье ночи в городских
окнах один за другим вспыхивали дрожащие огоньки, встречавшие медленно
опускавшиеся на город сумерки. Как и прежде их мягкий свет ложился на холодную
сталь в богатых оружейных лавках, играя отблесками металла на грубых каменных
стенах. Как и прежде, в это время дня птицы переставали петь но, как и прежде
никто не замечал этого, ибо пения птиц не было слышно в городском шуме.
Как и прежде люди помнили, что
Темные века, едва миновали их землю,
оставив после себя сказания о великих героях и множество древних руин. И вместе
с веяньем прохладного морского ветра в их сердцах веяло надеждой, что новый мир
принесет с собой нечто иное. Ведь только тогда покрытые устрашающими шрамами
лица старцев светлели и украшались счастливой улыбкой, наблюдая, как вырастали
их потомки, вопреки всему веря, что их жизнь будет иной.

это кусок предисловия к моему роману "Эпоха легенд"
кому понравилось, пишите http://boomstarter.ru/project....go_toma поделюсь остальным) всем приятного)
Мынбаши Дата: Воскресенье, 14.04.2013, 08:31 | Сообщение #72



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Смелозару.  Ругань  не соответствует  антуражу, также как и кентавры, а так  неплохо.
Мынбаши Дата: Воскресенье, 14.04.2013, 08:31 | Сообщение #73



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
А  так  нельзя было бы?  А  с  византийцами  как -то  вскользь и опять  без потерь.

Дезертиры
Схватка  гриди Серегея  с  мелким отрядом  дезертиров получила  неожиданное продолжение.  Предупреждение  «не зазнаваться»  духаревская стража пропустила  мимо ушей, а зря.   Перебитая группа  легкой  пехоты (как выяснилось позже,  не вся) оказалась  разведывательным дозором  более крупного отряда, привлеченного  слухами о сказочных богатствах  купца-руса.  Прогнать пинком  щенка гиены  можно, но что делать, когда  явятся  остальные члены стаи? Такая  дилемма  вставала в полный  рост  и скалилась  сверкающими железками копий,оковкой  щитов византийских дезертиров.  Работа для  них была привычная.   В центре  пехотинцы с  большими щитами и копьями, сзади  лучники.   По левую руку  и чуть сзади, примыкая к строю пеших,   выстроились легкие  конные  лучники.

На  первый взгляд, не менее  3 сотен пеших  бойцов и  до полусотни конных.  Огорчало только, что  ущерб саду был нанесен  серьезный, вырубили  эти   аники-воины деревьев, особенно дорогих  олив,  немало. Для  трех больших   сотен гридней  Духарева орешек вполне по зубам, как  они сами считали.   Они предвкушали  развлечение подобное  тремя днями ранее.   Но спафарий все-таки беспокоился, что-то было не так-  ему казалось. А может   это была уже  стариковская мнительность.  Рассердившись на себя,  князь-воевода дернул  рог  и мощно дунул, отправляя гридь в атаку.

Тяжелая блескучая  лава русов двинулась  вперед, разворачиваясь, атакуя  в лоб, на ходу  начиная натягивать луки,  чтобы метать стрелы по византийскому строю.  Сейчас  в строю  образуются дыры  от мертвых и раненых  копейщиков и в них  ворвутся боевые  кони русов и  умелые мечи киевских ратников.  Кто из ромеев   не  побежит, не сдастся,  умрет.  Первые стрелы попадали  в большие щиты  ромейских тяжелых  пехотинцев, они  крепче перехватывали  копья, ожидая удара.  Духарев  ждал: вот-вот зазвенит   волчий  варяжский вой, чтобы  дрогнули руки вражьих   копейщиков и лучников, заприседали, занервничали кони.

Ивдруг.  Первые ряды  конных гридней  сбились с галопа, стали вставать на дыбы,валиться  на землю, увлекая за собой  своих хозяев.  В них стали  влетать следующие, сминаясь  в  кучу-малу. Но выучка  гриди  добрая, помогла,  только с полсотни увязло.  Остальные  остановились, гридь и сам  Серегей мгновенно поняли,  в чем  дело. Шипы, «ежи», щедро разбросанные на  небольшом  участке напротив  центра  византийского строя-своеобразное минное поле!

Секунда  промедления и  в  смешавшуюся толпу из людей  и коней, в конных  гридней  полетели, пробивая  брони  тяжелые  стрелы с широкими наконечниками мощных  византийских луков, их  немедленно поддержала легкая конница полетевшая  вперед,  к легкой добыче.  Следующий  залп - стрелами с подожженной  паклей и   вспыхнуло  масло вокруг  спешенных гридней и  раненых коней, заорали  от боли  воины, охваченные  пламенем, жалобно ржали  лошади. Яростный   ответ   русов, взбешенных гибелью своих товарищей  не заставил себя ждать- град стрел обрушился  на  легких всадников, сбивая  с коней византийских  конных лучников.

Вместо  бурного морского  шторма в  ромейских щитоносцев  ударило  половодье. Сломанный строй, опасение  попастьв другие ловушки  в  густой траве снизили скорость  всадников-русов и силу  первого удара конной копейной  массы.   Ростовые щиты византийской  пехоты устояли, руки  имперских ветеранов-копейщиков не дрогнули.  Длинные железки ромейских копий  вонзались в прикрытую  панцирями грудь  росских  всадников, разили коней,  в них полетели метательные копья-дротики.  Но первый  ряд  бывших горожан  ставших солдатами басилевса  уже  дрогнул и начинал  распадаться под ударами  мечей варягов,пущенных почти в  упор  стрел.  Немногочисленные  лучники  дезертиров (натянуть тяжелый византийский  лук мог не каждый человек,а уже попасть во врага,  если стрелять  не по плотной  толпе, тем более)  не отвечали, боясь попасть в своих, зато их  пращники взялись за  мечи и устремились вперед,  в  начало разорванного строя.   Они не  сражались с  всадниками, но рубили  ноги лошадям, подныривая,   взрезали незащищенные брюха  коней, спешивая бойцов Духарева на копья  товарищей.

Тяжелый  конский топот и на поле  вышла козырная  карта дезертиров -катафракты.  Чуть больше десятка, но ударили они вофланг  увязшим в ромейской пехоте русам-пешим и конным.   Мгновенно погибло с  полтора десятка   русов, катафракты  сбросили свои контосы и взялись за булавы, раздавая тяжелые удары  по шлемам  варягов.  Пусть тяжелая кавалерия  была не из   самых  опасных, судя по лицам, доспехам- стратиотов, а значит  полных олухов  в  рукопашной, но урон в первые мгновения они нанесли серьезный.   Затем закованные в сталь и бронзу башни  порушились на землю одна за другой под мечами варяжских  мечей.  Только  один-громадина без шлема и щита  продолжал  со сноровкой крестьянина махать  огромной булавой, сбивая русов.

Но потери  сотни Духарева продолжали нести серьезные, дезертиры  проявляли  стойкость, сражались мужественно и умело.   Духареву  пришлось  ввести в бой свой  личный  последний резерв- десяток  отборных гридней  и самому  возглавить их, обойдя  и ударив  ромеям в спину, поднять панику  демонстрацией, что к русам подошло подкрепление.   Погибло  92 воина из 3 больших сотен  гриди  князя-воеводы, ранен  был каждый второй.

Ценным приобретением  оказался только  хитроумный  вожак дезертиров- умелый воин и опытный командир из обедневших  патрикиев империи,единственной  слабостью которого была  жадность,  следствием которой  было и  нежелание платить полную цену  шлюхам константинопольских борделей.


Сообщение отредактировал Мынбаши - Вторник, 07.05.2013, 08:25
Мынбаши Дата: Воскресенье, 14.04.2013, 08:31 | Сообщение #74



Группа: Модераторы
Сообщений: 370
Асенару, пример патриотического госзаказного варианта по произведению Мастера.

Штурм  Плескова
Александр  Вязнюк, «попаданец» из  будущего сумрачно смотрел  на строй ополченцев, не видя их.   Бывший ветеран спецназа, бывший исторический фехтовальщик, бывший председатель  первички  «Единой  России», бывший предприниматель, а ныне правая рука князя Довгана  думал  о предстоящем бое  с людьми  Хререка и неизбежных потерях  с этим связанными.
У него был месяц на подготовку,и он уже  знал, что враг  в Ладоге и сегодня  поспешит к Плескову.
Дружина  князя Довгана, которой он теперь командовал, конечно, превосходит  викингов числом, но не качеством.  Настоящих, обученных, натасканных с детства,воинов  в ней  всего с два десятка, остальные выбрали воинское ремесло уже во взрослом  возрасте.  Две сотни  опытных викингов втопчут их в землю и не заметят.
Он вчерне  уже понимал стратегию  сражения с  наемниками местного Власова-Гостомысла.  Скандинавы сильны в рукопашной, в поле, значит, нужно оттянуть этот момент, максимизировать потери противника, чтобы он сам отступил.  Для себя   Вязнюк  наметил планку в 50%, при таких потерях  в личном составе противник обычно прекращает наступление, но, учитывая, что  викинги не  армия, а  отряд разбойников, возможно, хватит  трети.

Попытка  увеличить число защитников Плескова  за счет ополчения из  близлежащих весей и сел провалилась. Истощенные, со стеклянными глазами крестьяне  годами питавшиеся  хлебом и полбой из круп, а в неурожайные годы, глодавшие траву, кору с деревьев мало походили на воинов, любой викинг  перевесил бы двух, а то и трех этих доходяг.   Натянуть боевой лук, поднять боевой топор вряд ли им  было под силу.   Более крепкие лесовики, к сожалению, не пришли, отказавшись помогать.   Зато жилистых и выносливых крестьян  удалось задействовать на земляных работах. Александр  был  неприятно поражен  леностью городских властей- находиться у реки и не иметь  рва с водой.  Он заставил Карпа- местного городского главу выдать  мобилизованным рабочим  лепешки и немного серебра по окончанию работы.  Теперь Плесков располагал свежим  рвом с водой и острыми  сюрпризами на дне,насыпью с  солидным  частоколом  и заостренными кольями,  развернутыми отворот.   Недовольство  посадских, чьи дома пришлось снести  было погашено компенсацией.

Именем князя он частично выкупил, частично конфисковал (у самых упрямых)  у местных кузнецов, крестьян  остатки кос,сломанные рала, красильные  чаны и большие  котлы для празднеств. Теперь подходы  со стороны городских ворот  изобиловали ловчими ямами с кольями на дне или  укрепленными  остатками кос,  пахотных рал.  Так сказать минное поле по древнерусски.   Как только  противник побежит  брать  посад или стены  «на хапок», изгоном, он  понесет потери, снизит  темп и станет удобной мишенью.   Кроме того,  удалось  поставить дублирующие ворота  на входе в город, если  солянка из  шведов и данов  Хререка сломает ворота, их ждет сюрприз со вторыми, еще более  массивными, окованными железом.   Над воротами  серьезно  укрепили помост  и надвратные башни, создали возможность кипятить смолу, масло, воду в  чанах и легко опрокидывать их содержимое перед воротами.   К сожалению, идея  собрать  подъемный мост  натолкнулась на суровую реальность в виде отсутствия  металла для  цепей и прочих  препятствий.   Швырять  камни с высоты  в  четыре метра в  противника со щитами, в шлемах было  неэффективно, от  мысли собрать катапульту  пришлось тоже отказаться из-за нехватки времени для расчетов и экспериментов.  От  Сергея  Вязнюка, дедушки, дравшегося с  солдатами дивизии  «Нордланд» в  годы Отечественной  Александр  унаследовал первичные таланты и навыки механика и инженера, а также нелюбовь к  скандинавам-оккупантам.   Удалось также  наладить производство саманного кирпича из глины и соломы, за счет него укрепили башни, стенки рва,  стены между основными и вторыми воротами, запас  пригодится для закладки ворот в случае осады.

Горожанам  изъявившим желание стать на стены выдали  тяжелые рогатины  по одной на двоих- отталкивать лестницы, еще копья каждому.  Каждому из записанных  добровольцев местное,патриотическое купечество выплатит после битвы по полгривны.   Александр понимал местных  олигархов, во-первых, викинги заберут все,во-вторых, после битвы по обороне города плохо обученных, бездоспешных горожан останется меньше чем их встанет на стены, но и это было неплохо.  Единственное, что  вдалбливал ополченцам- держаться  группами, колоть и бить викингам в лицо, ноги.                               Основная  надежда была все-таки на людей  Довгана, нормально экипированных, прошедших кое-какую подготовку, всех  имевших луки.  Они должны были  нанести хирдманнам  Хререка наибольший  ущерб и задавить их на стенах, где нет преимущества строя перед  количеством.  Их также  Александр инструктировал  похоже – стрелять наверняка, а не по плотному  строю щитоносцев,  опытный воин (а среди  людей Хререка других нет)  примет на щит летящую в лицо или грудь стрелу.  У местного волоха  удалось раздобыть изрядное количество гадючьего яда, хватившего   на десяток  лучших  стрелков, остальным  лучникам  стрелы смазали  смесью из  свернувшейся и протухшей  крови свиньи.  Если первый  штурм  провалится, то  большое число раненых   среди северных  наемников  не позволит атаковать дальше.   Бронебойными стрелами он приказал бить только при  штурме ворот и лезущих на стены.   Два десятка самострелов из запасов  Довгана и местных  купцов Александр передал  гарнизонам  надвратных башен, стрелять почти в упор по плотной толпе  будет несложной задачей.  Под командование опытных гридней он передал большие десятки воинов из бойцов Довгана  и ополчения, сформировал резервную группу усиления из полсотни  воинов  которая будет перемещаться в места прорыва на стены.   Резервной позицией была резиденция Довганя- солидное строение из тяжелых бревен, с  крепкой дверью и частоколом, бойницами.   Александр  надеялся на  хороший исход.  Если удастся разгромить Хререка и сохранить ядро воинов князя  Довганя, то  можно будет нанести удар  и  по «любителю иноземцев», местному  коллаборационисту  Гостомыслу и выбить его из  Ладоги, при удаче повесить - казнью  предателей.

Как не стереглись, атака викингов все равно оказалась неожиданной, крик  дозорных и звон била  опоздали. Отряд  грозных воинов Севера  понесся к  посаду  широкой цепью.  И тут же, через  два десятка шагов  понес  потери, воины проваливались в замаскированные ловчие ямы с кольями на дне.   Хирд остановился и в него со стен полетели стрелы  дружинников Довганя.   Это викингов не смутило,  щупая копьями землю, стягиваясь  из цепи  в плотный строй, прикрывшись щитами, они стали продвигаться вперед.  Потери были небольшие, с десяток  раненых, двое убитых.  Загудел рог, призывая отступить. Вождь  Хререк  сообразил- момент внезапности утерян, дойти до посада быстро не получится, вон уже  в распахнутые ворота бегут ручьи  потенциальных трелей, а без  тарана и лестниц  Плесков не взять, стены невысоки, но их не перепрыгнешь.

За ночь  викинги  разведали все  ямы и ловушки перед  Плесковым, поняв, что единственное  безопасное место - дорога к городу,изготовили весь осадный инвентарь.  Теперь  по утренней росе  шагал хирд, закрывшись щитами, неторопливо катился  громоздкий таран, воины  тащили с  десяток  длинных лестниц.   Пройдя  половину пути до ворот  «свинья» викингов притормозила у частокола, легко просочилась, вкатывая  избу тарана. Команды  хольдов  быстро рассредоточились, поднимая лестницы к стенам, сокол тарана  ударил в ворота.  И тут же  на разбредшихся  северян  посыпались стрелы защитников спереди,защелкали самострелы из  привратных башен.   Кинжальный  огонь - штука серьезная, даже если вместо автоматов и пулеметов луки и самострелы.  С лестницей в одной руке, щитом в другой  ответить не получиться, вот и получали  удары стрел сверху, слева и справа.   Да и легкий круглый  щит викинга  не всегда  выдержит удар бронебойной стрелы из лука или самострела.  Побежавших как по веслам  по штурмовым  лестницам пахарей моря  сбивали вниз  стрелы, сбрасывали вниз вместе с лестницами,две из них  защитникам  удалось опрокинуть  в ров и на большую ловчую яму, сделав из викингов  мясо на шампурах.   За своих товарищей  отвечала половина отряда  Хререка,сгрудившись, прикрыв  стрелков щитами,метавших стрелы, копья вверх.   Командам  Трески и эстов  удалось удержать свои  лестницы и  они, торжествуя,  уже бились на забороле, парируя  удары мечей, копий, топоров.   Их менее удачливые собратья  устремились  к  этим лестницам.  И попали под  смертельный дождь из опрокинутых  чанов со смолой, кипятком и варом.  Вопли, проклятья  и ругань на шведском и датском  защитники Плескова встретили  радостным ревом, опрокинув последние  лестницы вниз вместе с  эстами и людьми Трески.   В этот момент, подгадав ветер в сторону Плескова,  частокол на насыпном валу  позади викингов  подожгли стрелами с горящей  паклей,пропитанное маслом дерево взялось мгновенно.  Огонь и жирный дым  усилили  неразбериху среди викингов, затруднили командование.   Потери  уже составляли  не менее половины  хирда убитыми и ранеными.

Элитная таранная  команда из  десятка варягов, Свартхевди,Стюрмира, Оспака Паруса  тем временем лупила в ворота, они трещали и поддавались. Горящая смола и кипяток  не проникали под  деревянный остов, покрытый сверху  мокрыми шкурами.   Еще удар и  викинги проломили ворота  вместе с подпорной стенкой  из саманного кирпича.  Этим они  отсрочили решение Хререка об отступлении, ведь один шаг до победы и жирной добычи! «Здоровые, не ожидал»-подумал про себя  Александр, отправляя очередную сторону в здоровяка с медвежьей головой на плечах, все не желавшего отправляться к Одину.  В этот же момент  на таран сбросили  массивный камень, проломивший  крышу тарана, и  полили очередной порцией смолы и вара.  Но викингов уже там не было, с бешеным воем  они  врывались в пролом ворот, за ними  потоком вливались остальные  хирдманны Хререка, последние получили новую порцию вкусного  горячего, прожигающего мясо до костей.   И натыкались на  новые ворота.   Серые саманные стены справа и слева, впереди ворота, но нет ни лестниц, ни тарана. Мышеловка!

Отграбились, господа викинги! Шведский стол накрыт! – захотелось проорать  Вязнюку,но вместо  этого  подхватил самострел  и отправил тяжелую стрелу в полет, прямо в лицо самому здоровому викингу. Стюрмир опрокинулся на землю и умер, выронив меч.  Также оседали на  землю другие хирдманны  Хререка, получая стрелы со всех  сторон.   Но большая часть, прикрываясь щитами,выстроив строй,  быстро отходила,хотя  то один, то другой  воин выпадали из строя, щит викинга не римский скутум, «черепаху» составить не получится.   Менее полусотни викингов, жалкие остатки  от могучего воинства  Хререка отступали  по дороге, надо отдать им должное, именно отступали, а не бежали.  Большая часть изних была ранена, утратила щиты и последний, прощальный залп самострелов и луков  выбил еще  полтора десятка  «соленых волков моря».  До следующего утра их  станет еще меньше от горячки, ран, загноений.   Преследовать остатки  викингов следующим  утром  отправили конно  с полсотни людей Довгана,  с задачей в открытый бой не вступать, не давать им  отдыхать, расстреливать  северных налетчиков  из луков и самострелов.   Мертвых  хирдманнов ободрали, к удивлению, оказалось несколько живых викингов из числа сброшенных со стены, оглушенных.  Ополченцы из горожан понесли серьезные потери от самострелов викингов, от почти прорвавшихся эстов, Трески.  Погибло 26 человек из числа горожан, пятеро воинов Довгана.

Среди связанных  пятерых блондинов оказался  один  довольно мелкий, темноволосый с нахальным взглядом.
- Чей,откуда? – спросил  Александр.
- Ульф Черноголовый, - откликнулся  брюнет,помедлил.- Николай Переляк.
- Что? –на мгновение напрягся  Александр, - питерский?
Последовал лаконичный ответ:
- Да.
- Что же ты сука, на свою землю  врагов приводишь? За серебро викингам продался, иуда? – в бешенстве проорал  Александр, на секунду потеряв самообладание.
Подбежавшему десятнику он кивнул на брюнета:
-Вздернуть.
Наступало лето.  Князь Довган,  Александр Вязнюк  готовились  к походу  на Ладогу в союзе с Водимиром, партии  Гостомысла с ее чуждым западным путем и наемниками, считали они,  не устоять.  Также как его финансовой пирамиде на "глазках", обирающей  наивных и щедрых  местных жителей.


Сообщение отредактировал Мынбаши - Среда, 29.05.2013, 10:44
Ferrat Дата: Среда, 29.05.2013, 17:00 | Сообщение #75



Группа: Проверенные
Сообщений: 214
Хорошо получилось. Ёмко так, волнующе, потому что сюжет антиглавногеройский, непривычный:) Но здорово, да. Однако дьявол в деталях. Скажите, уважаемый Мынбаши, вы когда-нибудь держали в руках реплику скандинавского большого щита? Если вдруг нет, то позвольте я опишу этот девайс, чтобы народ понял о чём речь. Так вот, первое и самое важное, скандинавский щит, это ОСНОВНОЕ защитное снаряжение ЛЮБОГО воина раннего средневековья ((с) Клим Жуков). Кроме того, изготавливался он не из опилок, а из твёрдых пород дерева, типа дуба. В центре устанавливалась выпуклая металлическая пластина (умбон), которая прикрывала кисть за щитом (хват там кулачный), а от неё лучами расходились металлические полосы к краям щита (если владелец был в состоянии позволить себе такое). Весит всё это добро от 4 кг. Одним словом, скандинавский щит это более чем достаточное средство защиты как от оружия ближнего боя, так и от стрел. Всё это я говорю к тому, что вы несколько переоцениваете силу лука (оставим пока без внимания что там МОГЛИ быть за луки и КТО из них стрелял). Ни один лук не способен послать стрелу с такой силой, чтобы пробить навылет деревянную основу щита (не говоря уже о железе) и сохранить достаточно энергии (речь о стреле), чтобы чувствительно ранить или даже убить щитоносца, особенно если учесть, что само тельце прикрыто ещё и доспехом.  
Ну и сам штурм. Я, опять же, не берусь судить авторскую задумку, но где же логика? Сейчас я попробую выразить то, что показалось мне неправильным и пусть меня поправят, если я не прав. 
Во-первых, почему доселе успешный в военном деле ярл, а значит опытный в этом деле чувак, потеряв преимущество внезапности вдруг взял да попёр на ворота с минимальной подготовкой? Ворота всегда и во все времена это самая защищаемая часть стены, там самые сильные защитники из всех, что может выставить город, там максимум неудобств для штурма. Зачем туда? 
Во-вторых, как опытный военачальник мог бросить ВСЕ имеющиеся силы на штурм ОДНОГО места? Это же противоречит всем законам логики. Ни отвлекающих групп, ни попыток зайти с реки, ничего. Только тупой штурм в лоб, да и ещё и при численном меньшинстве. Ещё римляне выводили формулу соотношения атакующих и обороняющихся, по которой успех штурма математически обоснован только при соотношении 1:3 в пользу атакующих. Таких прописных истин вожди уровня Хрёрека не знать ну просто не могли, даже не читая римских трактаты. 
И в-третьих, если глобально взглянуть на ситуацию, то что мы имеем. Попытка налететь внезапно сорвалась, преимущество утрачено. Первое же столкновение явно не в пользу викингов, отпор слишком сильный, чтобы быть случайным, а значит в городе к нападению готовы. Численность защитников явно превосходит численность атакующих, и уже не имеет значения разница в классе воинов с той и с другой стороны. Камни со стены кидать или кипяток лить да лестницы отталкивать большого опыта не надо, с таким даже женщины справятся. (Во времена завоеваний Батыя справлялись же). Из всего вышесказанного следует, что штурм опасен и даже если будет успешным, то потери будут колоссальными.  
Ну так и чего Хрёрек вообще на стены полез то? Если уж задумал город брать (!!! с его то силами !!!), то верней было бы встать в правильную осаду, благо крепость не каменная.  
Собственно, я бы ещё мог порассуждать на тему, но и так уже много написал. Если дискуссия завяжется, то и я развёрнуто поучаствую:)
Мазин Александр. Форум сайта » Творчество читателей » Персональное творчество » Пробы пера форумчан
Страница 5 из 7«1234567»
Поиск:
Мазин Александр. Сайт писателя. © 2011
Реклама:

Хостинг от uCoz